В этой главе появляются два новых (и чрезвычайно значимых) персонажа, сыгравших решающую роль в нашем с Наташей расставании. Александр и Пётр Костюковы – два родных брата (а ещё Сашка муж моей двоюродной сестры Киры). И мой родственник, значит.
Отступление от основной сюжетной линии. Не на долго. Две истории, каждая характеризующая своего героя.
Первая- как Сашка потерял конечность (записана со слов самого участника происшествия).
Закончив срочную службу в армии, устроился Александр на лето работать в родном Нижнесельском колхозе оператором трактора (то бишь, трактористом). Работа – не предел мечтаний, но на хлеб с маслом хватало. На выходные уезжал в Свердловск к молодой жене, а после уборки урожая, ближе к зиме, планировал перебраться в город насовсем.
Колхозные поля раскинулись в десятках километров (и на сотнях гектаров) вокруг села, и работать Саше (косить овёс, рожь, пшеницу и прочие культивируемые виды прицепной косилкой) приходилось в некотором удалении от цивилизации. В радиусе нескольких километров- ни души. Только раз в день визит бригадира. Проверит трезвый ли, по плану ли, объёмно ли – и снова один. Однако, в тот день бригадир приехал не только с проверкой, но и с магарычем:
- Слышь, Саня! Беспятов запил. Сменить тебя некому. А план сдавать надо. Графики опять же. Ещё одну смену… Прошу, как родного! – на планы и графики Саше было похуй, но бригадир потрясывал конвертом, в котором, надо полагать – не спасибо, а оплата сверхурочных. Учитывая, что зарплату задерживали – конверт мотивировал.
Ближе к ночи косилка встала. Со скрежетом и проклятиями. Даже у техники силы не беспредельные. Всё, наработался. Матерясь беззлобно, Саша выпрыгнул из кабины, что бы осмотреть неисправность, и по возможности косилку запустить снова.
- Ну и хули здесь происходит, хуле мы работать отказываемся? Так… Эта ***вина вроде в порядке, и эта в порядке тоже. А здесь стопарнуло … и нихуя не понятно. Ну давай, падла!
И словно в ответ, заклинивший мотор неожиданно заработал, Саша дёрнулся, отшатнулся – поздно! Приводная цепь зажевала манжет куртки, потащила под острые лезвия руку, разрубая кожу, мясо, кости и сухожилия, затягивая его в свою утробу всё глубже. Он заорал (сначала от неожиданности, потом и от боли) и только одна мысль пульсировала без остановки: «выключить, выключить, выключить»! Но рычажок «вкл/выкл» в кабине. Не досягаемый, замер в положении «вкл».
Когда рука ушла в косилку по локоть, сквозь кроваво-красные волны накатывающей боли, вспыхнуло мысль вторая: медлить нельзя! С головой затянет!
Свободной рукой он схватил себя за предплечье, откинулся, дёрнул, сильнее, ещё раз, ещё (на лбу и висках буграми вздулись вены). И последний – со всей дури… И вырвал руку (то, что от неё осталось) из пасти косилки.
Упал к колесу. Слёзы текли по щекам…
- Слёзы? Не смеши меня! Кровища фонтаном… Перемолотые кости и жилы – наружу. Слёзы, ****ь! Ты сейчас серьёзно, про слёзы?
И никто не придёт на помощь. Один. В чистом поле.
Время горевать о потерянной конечности ещё будет, но только в одном случае! Если Саша сейчас прекратит панику, возьмет себя в руки (ха-ха) и сам себе первую помощь окажет. Без промедления! Иначе – смерть. Если не от болевого шока, то от потери крови.
Что делать? Делать то что?
- Какие планы у вас на выходные?
- Ой, не смешите! Дожить бы!
Шанс выжить. Последовательность: туго перевязать кричащую болью руку, пережать кровоток. И… Что? Дальше, что?! Садится за руль. Ехать к ближайшей деревне. Ближайшая – Трёки. Скорее! Скорее!
Шатаясь на коленях, скинул куртку. Забыл, что надо действовать одной рукой – неуклюже дёрнул культею, кровью заливая лицо, одежду, землю.
- Не жалко… Я щедрый!
Один конец куртки в руку- другой – в зубы. В узел, и тянуть: туже, туже, ещё туже! Справился. Справился ли? Кровь не хлещет – сочится. Времени нет… Совершенно нет времени.
Теперь – в трактор. Хорошая новость – не заглушил мотор. Одной рукой точно бы не завёл. В кабину… Нет! Не уехать с косилкой. Косилку нужно отцепить. Выбить ногой шплинт, открыть фаркоп – хрен там! Заклинило.
- Советская техника!
Выпрямился, пнул заржавевший металл. Посыпалась ржавчина.
Сильно кружится голова. Во рту сухость и кровь. Где то была вода… Но сначала… Его обуяла ярость:
- Не сегодня! – ему казалось – кричит, а слышится- хриплый шёпот..
Последним рывком, срывая с пальцев ногти, он сумел таки открыть фаркоп.
- Не сегодня!