В тот день злополучный игру нашу прервало появление четырёх ребят. Как оказалось позже- все меня старше (один аж почти в два раза). Подошли, ухмыляясь. С намереньями понятными. Мне бы, дураку, бежать, но я опасности не чувствовал (откуда? Со шпаной раньше не сталкивался).
- Чё надо? – в ответ меня пихнули. Я полетел вверх тормашками.
- А ну, подходи по одному, - встал в боксёрскую стойку.
–Я в школе ****ил десятиклассников, сейчас от вас мокрого места не останется, - преувеличение явное. У школьных конфликтов с уличными драками общего мало. То есть по настоящему, на кулачках, я до этого в жизни не дрался.
Эльза, прихватив брата, убежала. А я всё ещё не мог сообразить покинуть с поля боя, позорное бегство – ниже моего достоинства. Если суждено погибнуть– погибну. Кроме этого, я до конца не верил, что меня будут бить. Я же не сделал этим ребятам ничего плохого. Мы даже не знакомы!
Один из пацанов (естественно он был огромным), опустил кулак мне на голову (как больно!), я сразу же заревел в полный голос:
- Мама!!!
И мама не замедлила прийти на помощь. Эльза, моя маленькая спасительница, сообразив, что Артёмку будут бить (и возможно даже ногами), что есть духу рванула к даче:
- Там вашего сына колошматят! – волшебная фраза. Придающая родителю ускорение, как ракетная тяга.
Издалека увидев (и услышав!) приближающуюся подмогу, враги мои резвые как сайгаки, моментально сделали ноги. Не сговариваясь, в разных направлениях, исчезли за горизонтом.
Оставить такое происшествие без последствий – портить карму ребёнку. Одному теперь не гулять совсем, что ли? Эльза слила всех участников нападения – имена, клички, места жительства. И следующий день мы посвятили знакомству с родителями начинающих гопников.
Одним из них был Петя Костюков. Как он потом признался, - я пострадал за любовь. Эльза нравилась его другу, а гуляла со мной. Не порядок! Что бы меня проучить и сколотили команду (зачем, если каждый навалять мог и в одиночку? Нет логики).
Таким образом, Петя подставил брата Сашу (который только начинал за Кирой ухаживать). Конфликт представителей поколения младшего, сближению естественно, препятствовал. И вовсе мог похоронить планы Саши на Киру. Саша с удвоенным рвением занялся воспитанием Пети.
Позже (уже став родственниками) мы стали общаться: «привет», «пока», «как дела»… Потом подружились крепко. Летом на даче - каждый день вместе. Я дожидался пока Петя закончит работу (обязанностей по хозяйству у него было, естественно, больше), потом - в деревенский клуб смотреть кино, или собирали компанию – в футбол, волейбол, казаки-разбойники… Петя бессовестно ревновал меня к другим ребятам. Дружить с кем то кроме него и без его ведома- было равносильно предательству. А дружить – хотелось, потому что не сошёлся же клином свет на Пете. И были истерики и скандалы, и беспочвенные обвинения. Как у семейной пары, в которой измена… Зато и в обиду не давал – благодаря его покровительству, деревенские не залупались.
Петино детство закончилось вместе с получением повестки. От армии он бегать не стал – два года от звонка до звонка отдал Родине. Служил недалеко от Екатеринбурга и мы даже пару раз с Наташей его навещали, но эти короткие встречи - расстраивали. Петя был несчастный, задёрганный и обозлённый. И на меня, не связанного присягой – в первую очередь. У неволи и свободы мало общего. После армии он переехал в Первоуральск, устроился работать на завод… Встретиться- будет здорово! Под пивко и душевные разговоры.
Наташа выступить в роли водителя согласилась – и уговаривать не пришлось. Только спросила:
- Дорогу покажите?
- Конечно! Штурман Александр доставит в лучшем виде!
В Первоуральске забрали Петю (подобрел, на армейских харчах набрал веса), на пивзаводе купили пиво. Потом решили, что мало купили. Взяли джин-тоник:
- Чисто догнаться, если приспичит.
- Почему- если? Точно приспичит!
Предстоящая пьянка вдохновляла – мы стали развязно-разговорчивыми, задорно – возбуждёнными. Всю дорогу шутили, подкалывая друг друга, ржали в полный голос, мешая Наташе сосредоточиться за рулём.