- Едем зимой на летней резине в каком-то Жоподрищенске, по дороге убитой, а у вас радости полные штаны. Не страшно?
- Не… Мы тебе доверяем!
- Ой, напрасно! Я вся такая непредсказуемая, я вся такая-растакая…
Я украдкой поглядывал на Петю: искал следы того зашуганного солдатика- первогодка, что встречал на КПП гарнизона со слезами и вечным голодом в глазах, и к своему удовольствию - не находил. Петя был снова уверен в себе, спокоен, улыбчив. Он меня обнял за шею:
- Ну что, братуха! Как жизнь? - было неплохо, а сейчас вообще заебись!
Услышав подъезжающую машину, на крыльцо тётя Валя вышла. Обрадовалась щербато:
- Помощники приехали! Ну надо же!
Первым делом затопили баню. Переодевшись в тулупы и валенки (маловаты, конечно, но сканает - не стометровку сдавать) и, дерябнув по коктейльчку, стали снег кидать –подъездные пути и дорожки расчищать. Наташу зарядили на кухню (чтобы не мёрзла и приготовила кушать).
- На голодный желудок пить вредно, колики скрутят.
- На голодный желудок даже жить вредно.
- Слышь, Артём – а Наташа в настоящей бане-то была? – спрашивает Саша.
- В чём «настоящесть» бани заключается?
- Веник и жар! Много жара. И, конечно, мастерство банщика!
- Вероятно…
- Значится, Наташку нормально попарить надо!
- Попарю, - отвечал я рассеяно.
- Да разве ты сумеешь?
- Поди не высшая математика…
Сашка усомнился в моих способностях банщика. Гнул своё, настаивал, что «в бане генералов нет» и Наташе надо идти вместе с нами, мужиками.
- Одна она – угорит… Или обожжёт жопу…
- Не пойдёт она одна. Чем я не компания?
- Кидаешь пацанов…
Так, переругиваясь, до вечера махали лопатами. Джин тоник – напиток не крепкий (около десяти градусов), но если поглощать его литрами… набираешься основательно. К бане были готовы. В дрова.
Сашка, сука такая, доебался снова:
- Сходим вместе, помоемся. Что такого?
-Тебе на тёлку голую поглазеть охота? Моя тёлка-то! Закрыли тему! Пошутили и хватит.
Тема не закрывалась, Сашку заклинило (пить меньше надо), и я сорвался. Когда он зашёл на очередной круг про «вместе попариться», пришла неконтролируемая ярость. Накрыла полностью, с головой, как одеялом. В тот момент я догадался, почему некоторые чувства определяют цветами (например, говорят – тоска зелёная). Моя ярость - белая. Чистая. Незамутнённая. Яркая, ослепляющая вспышка – и безумие… И бью Сашку наотмаш. Со всей силы. И собираюсь повторить с левой, но между нами вклинивается Петя:
- Вы, с ума сошли! Прекратите, ****ь, балаган! – и конечно, мы бы прекратили, наверное, чуток побузили… Может, Сашка зарядил бы в ответ, но – помирились бы, успокоившись, однако…
На крыльцо (шумели, вестимо, громко) выскочили Наташа и тётя Валя, которая не разобравшись в сути конфликта, сразу нашла виновного, заверещала, тыча пальцем в лицо:
- Ах ты… уёбывай отсюда, подонок! Чтоб глаза мои тебя не видели!
Уёбывать,- хорошо! (много ли надо, взвинченному до психа):
- Наташка, аппарат заводи!
А Наташа спокойно в ответ:
- Нет.
- Что?!
- На ночь глядя я никуда не собираюсь.
Я задохнулся от злости. Предательство! Нож в спину от любимой. Разве – любимая? Разве - неожиданно? А как же «не здесь, Дениска»? Предавши один раз, предаст и второй. Память вынесла дурацкий стишок:
Гони друзей, что предали однажды
Кто предал раз предаст тебя и дважды.
И не ищи любви, где нет ответа
В любви есть двое, нет других сюжетов!
Как был – без шапки, в куртке на распашку, в чужих маленьких валенках, со двора- за ограду. Уёбывать? Уёбываю! Зима, минус десять, поздний вечер, пятнадцать километров через лес по заметённой снегом дороге… Ну и… Какие варианты? Отсюда, со всех ног –бегом! Уёбываю – и слава богу!
Быстрым шагом я поднялся на главную улицу. На ходу застегнул куртку. Шапки нет- плохо. Уши мёрзнут. Что бы разогнать кровь, хорошенько их потёр. Наткнулся на сережку, подаренную Наташей. Вырвал с мясом, и закинул в сугробы –подальше. О, если бы Наташу вырвать из сердца было бы так же просто! А в груди - больно! Больно! Больно!
Я остановился, задыхаясь. Кислород переполняет лёгкие, а выдохнуть- не получается. Одновременно переполняют – любовь, ревность, обида, разочарование… На такие пропорции места внутри - не хватает.
Нижнее село позади. Впереди - лес и дорога. Точнее – заснеженное бездорожье. Через две деревни (Каменка и Слобода) к Коуровке на железнодорожную станцию. Что ж, удобно определять пройденное расстояние: до Каменки – пять километров, Слобода- двенадцать, после – малёха и – вокзал…