Ценой невероятных усилий они тогда нашли движок. И положили треть экипажа, пока деактивировали.
Во время подготовки вейверы проходят через все сценарии отключения Ковчегов, с которыми когда-либо приходилось сталкиваться разведчикам. Абсолютно все, без обобщений и исключений. Кейсы с ДМЗ серии 4-2 ― самые сложные из них…
Вернон откинулся на кресле. “Как вы представляете это с почти двумя сотнями неподготовленных колонистов в системе?”
На Нью-Церере было проще. И стократно сложней.
Тут надо рассказать, что хотя большинство обычных людей воспринимают вейверов как монолитную и весьма однородную группу, своего рода касту универсальных солдат-разведчиков, на самом деле они четко делились на два принципиально разных типа: выведенные и отобранные. Первые ― выращенные в искусственных матках и воспитанные в специальных лагерях, часто не доживающие до взрослого возраста, знающие и умеющие только то, что может пригодится в экспедиции. Вторые ― добровольцы, прошедшие специальный отбор в возрасте пятнадцати-восемнадцати лет. Хотя обязательными критериями были сниженная эмпатия и непривязанность к семье, а также отсутствие близких друзей и постоянных половых партнеров, эти вейверы обычно были гораздо более развитыми и эмоционально зрелыми, поэтому алгоритм присвоения номеров, как правило, оценивал их значимость выше выведенных. К тому же, добровольцы начинали свою подготовку позже, и, соответственно, к моменту своей первой экспедиции в среднем были на два-три года старше своих искусственно выращенных товарищей.
На Аделаир Вернон летел девятнадцатилетним, самым младшим в составе миссии. Сейчас это было уже не заметно, но Роб и Дебора, тоже выведенные, на два года старше него. Альберт был старше на пять. Это он, еще перед экспедицией, научил быстро растущего и потому невероятно неуклюжего подростка танцевать. Борис Самирович Нгуен тоже был добровольцем, и на момент старта ему было тридцать четыре, как Ямакаве сейчас. Изначально возглавлял экспедицию не он, а Гера, но она погибла при первой попытке подобраться к Ковчегу. Ядро древнего корабля собрало вокруг себя рой астероидов, и подойти близко на основном звездолете было невозможно. Лететь решили на двух шаттлах, основной пилотировал Ямакава, страхующий ― Гера, лучший из оставшихся на тот момент в живых пилотов. Там было несложно пропустить быстро приближающийся полуметровый осколок…
Когда всю свою жизнь, с самого рождения, ты идешь рука об руку с теми, чье существование ― лишь валюта, то привыкаешь как к внезапным смертям, так и к самоубийствам. До Нью-Цереры Ямакава не понимал тех, кто выбирал уйти, ничего не получив взамен. В тот день, когда это сделал Альберт, Вернон впервые понял. Синь Ю Лань была одиннадцатой. Тоненькая альбиноска с невероятными фиолетовыми глазами, как и Ямакава, специально выведенная для развед-вейвов. Спокойная, тихая, не очень умная, но исполнительная… То, как Альберт смотрел на нее, резонансом отдавалось в эмоциях Вернона. В суровом мире выведенных вейверов неоткуда было взяться любви, но видя этих двоих Ямакава впервые осознал, что означает странное чувство, поселившееся в нем много лет назад. Это было невероятно сложно, ведь в ЭПВ космических разведчиков учили как раз не влюбляться. Хорошо, что благодаря Борису и Альберту Вер успел понять, насколько сложными могут быть человеческие переживания…
Мальчишкой на Аделаире, Вер выжил, потому что шел за старшими товарищами. На Нью-Церере он был вынужден взять руководство экспедицией в свои руки, и это понимание человеческой природы здорово помогло ему. На этот раз в составе экспедиции нет ни Бориса, ни Альберта, зато есть две сотни не-вейверов. И она.
Тихонько зажужжал планшет: напоминалка о танцетерапии. Ямакава коротко глянул в зеркало, убеждаясь, что выглядит не страшнее обычного, и вышел из каюты. Усмехнулся про себя, вспомнив, что фингал под глазом Арчи всё ещё был слегка заметен.
* * *
Глубокий космос, 2549-10-17 19:58
Танцетерапия… Вернон не определился, как к ней относиться. На что Моррис рассчитывал, когда придумывал это? Что вейвер влюбится в партнершу? Что подружится с командой инженеров? Что ввяжется в серьезный конфликт, который заставит Левицки изменить решение? Или, может, он просто хотел помочь Вернону расслабится? Последнее предположение выглядело наиболее фантастически, но, возможно, иногда даже работало.