Шагая по пустому коридору, Ямакава на ходу стащил с себя верхнюю часть комбинезона и завязал рукава на поясе. Идеально спроектированный, комбез не препятствовал отводу тепла и не сковывал движений, но танцевать в нем было как-то странно. Темная майка смотрелась гораздо более подходяще. Дверь скользнула в сторону, впуская вейвера в зал. Свет приглушен, вся мебель сдвинута к стенам, и кают-компания кажется огромной, открытой в бездонный космос. На панорамном экране ― завораживающая спираль галактики Андромеды. В центре помещения ― светящийся круг примерно два с половиной метра диаметром, маленькое техногенное чудо: над ним не гравитации.действует тяготение.
Народу сегодня меньше, чем обычно, только ребята из инженерного отряда. Зухра ждет его возле дверей. Хмурит густые брови, беспокоится больше обычного, но завидев вейвера, расцветает в улыбке. Вернон протягивает ей руку, шутливо крутит в вихре вальса, еще без музыки. Девушка смеется и успокаивается. “Мне приятна твоя забота, сестренка!”
Еще несколько пар выходят в центр, звучат первые аккорды какого-то старого поп-рока. Несколько тактов, резкие движения приятно согревают мышцы. На губах партнерши ― уверенная улыбка, она любит танцевать именно с ним. Ещё пара па, и Вернон легко подхватывает ее, толкая назад и вверх, в цилиндр невесомости. Зухра не вздрагивает от неожиданности, даже не сбивается с ритма, ей всё равно, где танцевать: на полу или над полом. Хотя нет, в воздухе намного лучше! Вообще-то ей с таким маленьким ростом в круг нельзя, она может зависнуть в центре, слишком далеко от краев, без возможности спуститься самостоятельно, но она уже в трех метрах от пола, аккуратно замедляется выставив руку из невесомости. Вернон отталкивается от пола и взмывает за ней. В невесомости сложно танцевать под такой быстрый ритм, но не с Ямакавой. Зухра на несколько секунд закрывает глаза, погружаясь в музыку и следуя за движениями партнера. Вернон мощно и бережно кружит ее в танце.
Композиции следуют одна за другой. После четвертой музыка затихает, и оба медленно опускаются на пол. Стоят на границе сияющего круга. Он аккуратно касается ладонью ее кудрей на макушке, немного влажных от пота. “Не беспокойся обо мне, сестренка. Теперь всё будет хорошо.”
Вейвер отходит в сторону и, не обращая внимания на два следящих за ним взгляда, натягивает комбинезон назад на плечи. Нет, это не кто-то из инженеров. Те привыкли к молчаливому планетологу, приняли, как своего, и даже благодарны за довольную сестренку. Оба наблюдателя стоят в тени на узкой галерее, опоясывающей помещение на высоте второго этажа, в разных углах зала. Человек сзади смотрит с ненавистью и завистью, ярость просто клокочет в нем. “Интересно, сколько еще ты будешь позволять мне танцевать с Зухрой, ммм?”
В вейверах всеми способами, и через селекцию, и с помощью психологических тренингов, культивировали эмоциональную глухоту. На тестах Ямакава великолепно ее имитировал, но природная наблюдательность, живое любопытство и невероятная обучаемость никак не позволяли ему игнорировать такую интересную сферу, как человеческие переживания. К тому же, когда растешь в интернате с повышенным содержанием психопатов, умение вовремя заметить смену настроения и правильно ее интерпретировать может спасти жизнь. В итоге с определенного момента Вернон читал большинство людей как открытые книги.
Но не того, кто сейчас смотрел на него откуда-то справа. Ямакава аккуратно застегнул молнию до середины груди, тихонько выдохнул, повернул голову и открыто посмотрел в глаза второму наблюдателю. Встретил такой же прямой и внимательный взгляд. И такой же слепой. Двое глядели друг на друга в упор, спокойно, уверенно, изучающе. Оба ― словно в металлическое зеркало, не в состоянии понять, что думает или чувствует второй. “Зачем ты здесь?” На секунду Вернон ощутил себя так же, как в драке в Арчи: если не ослабить оборону, то пробиться не удастся.
“Не сегодня”. Ямакава направился к выходу.
* * *
Система Вудвейл, 2550-08-20 01:42
Владимир лежал на спине на койке в своей каюте и смотрел на звезды. Сегодня за узким горизонтальным окном не было ни ярких галактик, ни остатков сверхновых, никаких других захватывающих космических чудес, только крохотные точки на черном фоне. Два дня назад звезды за иллюминаторами стали настоящими.