Малиника поняла, что уже не в состоянии разобрать, что за цифры перед ней на экране, и демонстративно перевернула планшет экраном вниз. Лидер планетологов, заметив этот жест, тепло улыбнулся из своего кресла. Лина улыбнулась в ответ. Она знала его уже десять лет, и от Ямакавы у нее всё время возникало ощущение, что все демонстрируемые им эмоции, будь то язвительный сарказм или искреннее участие, все они ― всего лишь тонкий слой воды на прочном льду, под которым скрыта бездна его реальных переживаний. “Мир считает тебя своим другом. Интересно, хотя бы с ним ты можешь быть настоящим?”
Тем временем Ямакава подключил тягач к информационной сети основного корабля, и включил автопилот. Маленький звездолет развернулся, аккуратно стыкуясь к одному из выведенных на внешнюю обвеску контейнеров. В него уже загружена очередная партия оборудования для спуска на планету. “Надеюсь, нам не придется ночевать на станции”. К створкам шлюзов с обеих сторон кабины подключились гибкие рукава стыковочного отсека, и через минуту оба космонавта оказались в коридоре главного звездолета. Здесь, в более ярком освещении, лидер планетологов выглядел еще хуже: бледный, с ввалившимися от усталости, покрасневшими глазами.
– Надеюсь, я выгляжу хоть немного живее, ― уныло буркнула Вязиницына.
– Если честно, то навряд ли, ― с каменным лицом ответил вейвер.
Оба тихо и грустно усмехнулись, и направились в комнату совещаний.
После переселения примерно пятидесяти человек на планету, часть бывших кают разгородили, чтобы освободить место под другие нужды: мастерские, лаборатории, склады. Комната совещаний по площади занимала примерно полторы бывшие каюты, и назвать ее уютной или хотя бы удобной язык не повернулся бы даже у средневекового аскета. В центре стоял самый маленький стол, какой только был на корабле, и даже несмотря на то, что Габа снес ему углы, сделав из квадратного восьмиугольным, он занимал слишком много места. Вокруг него толпилось стадо пластиковых табуреток. Сильвергейм и Ямакава тут же задвинулись по разным углам крохотного помещения, но оно всё равно оставалось слишком тесным для девяти человек, собравшихся в нем. Дебора и вовсе осталась стоять, облокотившись на широкое плечо своего руководителя. Весь стол достался Малинике, куда она положила свой планшет, настраивая отображение на большой настенный экран, а Лидия заботливо пристроила стакан с водой.
На слайде появилась схема терраформирования.
– Так, сначала краткое введение в подход к терраформированию, использовавшийся в эпоху Ковчегов. Во-первых, чтобы сделать мир пригодным для полноценной колонизации, должен быть выполнен ряд начальных условий, а именно, планета должна быть железно-каменной, в зоне обитаемости, с азотной, а лучше – кислородной атмосферой, которую гравитация и магнитное поле в состоянии удерживать. Это редкое сочетание, но вполне встречающееся. В идеале на планете должна быть вода и своя одноклеточная жизнь, это начальный, нулевой слой биосферы. Во-вторых, терраформация ― это заселение пригодного мира определенным набором специально подготовленных биологических видов, по большей части весьма просто устроенных и мало специализированных. Особенно это касается животных, эффективно заселять планету слонами и павлинами невозможно. Чтобы стимулировать видообразование, весь инвазивный биом модифицируется таким образом, чтобы увеличить скорость мутаций. Заселение производится в три слоя, между которыми необходимо выдерживать довольно длительные временные промежутки. Сначала высевается база из быстро размножающихся или достаточно неприхотливых видов, в основном продуцентов, которые не требуют длинных пищевых цепочек. Это водоросли, специальные быстрорастущие растения-почвообразователи, планктон из одноклеточных и некоторых простейших, грибы, некоторые беспозвоночные. На Ковчегах имелось несколько баз, под разные климатические зоны, упакованных в специальные капсулы, пригодные для десантирования с верхней границы тропосферы. В зависимости от планеты, на укоренение первого слоя уходит от двух лет.