На секунду вейверу показалось, что его сердце пропустило удар. Он медленно опустил взгляд на русую макушку и понял, что от запаха ее волос и близости ее тела у него темнеет в глазах. В поле зрения попал набросок в планшете. Да, она рисовала с отражения, только на экране Вернон еще спал. Девушка перевернула электронное перо, стерла закрытые глаза и нарисовала открытые. Желтые. Единственное цветное пятно на черно-белом скетче.
Запрокинула голову.
Так близко, что она, должно быть, чувствует его дыхание на своем лбу. Взгляд всё так же благожелательно непрозрачен. “Неужели я слеп так же, как Арчи в отношении Деборы?”
Вязиницына встала, чтобы пересесть за пульт. Завозился Сильвергейм.
– Черт, ты мне руку отлежал так, что придется ампутировать! Сколько ты на мне спал?
– Всего-то шесть часов!
Ямакава попытался подняться и понял, что затекло не только плечо: всё это время он сидел на своей левой ноге, и, похоже, немногим меньше на его коленях сидела Малиника.
– Агрх! Я вам что, тахта?!
– Извини, ― на секунду обернувшись, лучезарно улыбнулась Вязиницына. ― Вы так уютно расположились, что не присоединится было невозможно.
* * *
Система Вудвейл, 2550-06-29 24:52
Гигантский синий шар Вудвейла, перечеркнутый линией терминатора, медленно проворачивался под станцией. По расписанию была глубокая ночь, но Семенов не спал. Угрюмо прихлебывая мутное нечто, сделанное из последних крошек какао-порошка, он наблюдал, как над дугой горизонта величественно поднимались две из теперь уже четырех лун планеты.
Сзади подошел Арбогаст, еще один полуночник с дымящейся кружкой. Вряд ли кипяток в ней имел хоть какой-то цвет или аромат, если, конечно, не полетела система водоочистки (или главный инженер не решил вернуться к кофе, что выглядело еще менее вероятным). “Скорее всего, примерно сейчас мы должны были снимать первый урожай для травяного чая…” Владимир перевел взгляд на свою кружку. Вряд ли такие излишества, как ромашка или тимьян, вообще были посажены. “Мы продолжаем следовать ритуалам, сохраняя видимость благополучия, но что нам это дает?..”
Этьен минуту смотрел на величавый танец огромных шаров на черном бархате космоса. Отхлебнул из своей кружки. Поморщился, обжегшись.
– На когда запланирован пересчет модели МК? ― спросил он, не поворачивая головы.
– Думали начать послезавтра.
– Наверное, опять придется отложить. Айдын говорит, что ему не хватает текущей точности, из-за того что ретрансляторы пришлось вынести из плоскости эклиптики.
– Ладно. Ретрансляторы важнее.
– Угу.
Этьен подходил с подобными предложениями уже шестой раз, неизменно находя повод отложить самый главный и самый бессмысленный расчет экспедиции Б-32. “Модель колонии нужна для стратегических решений, но пока Ковчег не найден, ни о каком долгосрочном планировании не может идти и речи”. Началась четвертая неделя с момента спуска на планету. Там, внизу, команда Вернона завершила сбор данных и теперь обшаривала наиболее перспективные, судя по градиентам распространения видов, районы в поисках капсул терраформирования. В рационе колонистов появились первые свежие овощи, в основном редис и зеленые листья. Благодаря Медной Горе они завершили подготовку всего оборудования, необходимого для деактивации Ковчега, и начали собирать два новых энергоблока… Арчи организовал экскурсии по орбите, с посещением всех четырех лун и зрелищным рассветом. Аттракцион пользовался спросом. Отто Спаррман привез с базы на поверхности контейнер брикетов со странным желе, и начал его разводить. В живом состоянии серое и даже полупрозрачное, после температурной обработки оно становилось похожим на нечто среднее между мидиями и кальмарами. Отто утверждал, что это колония деградировавших брюхоногих моллюсков, содержал своих питомцев в пластиковых контейнерах, не особо заботясь о каких-то специальных условиях, и кормил их фитоорганикой, в основном хлореллой. Шутил, что если и придется возвращаться, то уже не с пустыми руками: неприхотливый саморазмножающийся белок животного происхождения совершит прорыв в агрономии космических перелетов.
Всё это было невероятно далеко от того изначального плана, к которому они готовились всего два года назад, а между тем угроза Ковчега становилась всё привычнее и эфемернее. “Что мы будем делать, если команда наших вейверов не справится? Хватит ли мне авторитета убедить остальных вернуться в Метрополию? Хватит ли мне силы воли отказаться от нашей общей мечты?” Мир был честен с собой. Нет, не хватит. Снова и снова откладывая пересчет модели колонии, он в уме про себя составлял план оптимизации, который нивелирует потерянное время. А может, он найдет совершенно новый подход… Семенов на несколько раз пересмотрел материалы по гравитационным аномалиям, даже записи Аделаира, самые жуткие, потому что в них фигурировали люди, которых он знал лично, но всё это было похоже на странноватый фильм ужасов с не слишком пугающей картинкой на экране, без нагнетающей музыки и закрученного сюжета. Убедить себя, что это хроника реальных событий, которая теперь может повториться здесь, на Вудвейле, казалось невозможным. Даже присланные биологами неделю назад дополнительные данные по специфике сформировавшейся на планете экосистемы не повлияли на отношение Владимира к ситуации. ”У меня нет твоей паранойи, Вер. Я не боюсь гравитационной аномалии. Умом я понимаю, что у меня нет права на такой риск, но поверить и принять это я не могу”.