Глаза затравленно бегали по тесной комнате. Черный провал двери ― единственный выход. Стиснул зубы. Цель проста ― нужно больше места. Встал и уверенно вышел, не забыв запнуть ботинок внутрь комнаты.
Холл жилого модуля казался покрытым снегом от яркого белого света. Здесь тоже произошли изменения: в дальнем от крыла, где находилась спальня Ямакавы, углу, в паре метров от панорамного окна стоял диван. Ничего сложного, принтеры напечатали блоки из вспененной целлюлозы, толстые мягкие слои у поверхности с более плотными пружинящими нитями каркаса внутри и приятным велюровым покрытием. Из них, как из больших кирпичей, с помощью специальных липучек можно было собирать любую мягкую мебель. В этом случае диван был примерно двухметровый, с невысокой спинкой, широкими подлокотниками и десятком разномастных подушек.
Вернон чуть наклонил голову. Меньше, чем матрас в комнате, но достаточно широкий, чтобы на нем спать.
От окна к дивану тянулась длинная синяя тень. Кто-то сидел на низком парапете вполоборота к лунному свету. Ямакава знал, кто.
Лицо в густой тени, но он чувствует пристальный взгляд.
Вернон посмотрел в ответ. Не важно.
В тот момент Вер не анализировал, не просчитывал, и не ощущал никаких эмоций. Сознание, как огарок звезды в центре остатка сверхновой, сжалось до самых простых, сиюминутных действий.
Сгреб подушки в один угол. Лег, зарывшись в принесенный с собой плед. Мгновенно уснул.
Малиника еще минуту внимательно смотрела на внезапного гостя, пока не убедилась, что его дыхание стало ровным и глубоким, а потом вернулась к своим наброскам. Этот день принес много идей для зарисовок, и она стремилась зафиксировать их все, чтобы закончить позже.
Минут через пятнадцать досадливо передернула плечами. Стекло за спиной было холодным, и в холле становилось зябко. Обычно это было поводом остановиться и идти спать, но сегодня хотелось ещё поработать, за все те вечера, когда вдохновение не приходило.
Вязиницына подняла глаза от планшета. Вместе с горой подушек, но длине Ямакава на диван не помещался, поэтому лежал на боку, уютно свернувшись и закутавшись в плед по самый нос. Между проступавшими под вязаным полотном коленями и локтями образовалось заманчивое углубление, похожее на кресло. Не долго думая, Малиника пересела туда. Подтянула с холодного пластика пола ноги в одних носках, сложила по-турецки. Чуть помедлив, отодвинулась глубже назад, уперевшись в теплую, мерно вздымавшуюся грудь. Посмотрела на едва заметное отражение в прозрачном стекле. “Я рада, что ты вернулся”.
Эпилог
Вудвейл, 2550-07-05 05:20
Солнечный лучик скользнул по ресницам. Самый бережный и приятный будильник. Вернон улыбнулся, просыпаясь, но не спеша открывать глаза. В голове одно за другим проходили воспоминания последней недели. Прилет Деборы. Возмущение Громова. Крик Рене… Тяжелые и неприятные, но всего лишь воспоминания. “Похоже, я всё-таки выбрался”.
Всплывающий из уютной неги мозг постепенно расширял картину окружающего мира. К свету на лице и мягкому теплу добавились подушки под головой, упругая поверхность за спиной и прямоугольный выступ под ногами. Диван.
Диван он помнил. А вот человека, которого бережно, но крепко прижимал к себе, чтобы тот с дивана не упал ― нет.
Такое случалось с ним не в первый раз. Большой, теплый и безопасный, он не запирал свою каюту не только из-за собственной клаустрофобии. Существует много способов сопротивляться изматывающему стрессу в развед-вейвах, и один из них ― закатиться под бок к другому человеку и тихонько поспать, так что кто-нибудь из команды периодически приходил к открытой двери. Вот и сейчас. От таких визитов Ямакава давно уже не просыпался, на автомате заворачивая лежащего рядом в свое одеяло, и менял позу так, чтобы не упасть вдвоем с узкой корабельной койки.
Снова улыбнувшись, Вернон подумал, что сможет угадать товарища по запаху. Похоже, кто-то небольшого роста…
Ямакава резко открыл глаза.
Запах действительно был знакомый. Русая макушка ― тоже. Малиника.
Пришпоренное адреналином сердце стучало так громко, что Вернону показалось оно разбудит Вязиницыну.
Медленно приподнялся на правом локте.
Лежащий на полу планшет с погасшим экраном. Её пальцы придерживали край одеяла возле щеки, всего в пяти сантиметрах от его. Аккуратно отвел свою руку ниже, подальше от опасного прикосновения.
Секунду, словно заколдованный, смотрел на улыбающееся во сне лицо, а потом снова закрыл глаза, стараясь запечатлеть момент во всех деталях. Выбившаяся из косы волосинка щекочет подбородок. Затылок прижат к его груди, где-то в районе ключиц. Одна нога повторяет контур его ног, вторая подтянута к животу, ступня в носке мягко упирается в его колени. Спиной… Спиной она прислонилась к его груди, сама, а не потому что он придерживает. Завернуты в одно огромное одеяло. Между ними ― лишь двойной слой тонких футболок… На планете, где больше нет ядра Ковчега.