ОСИП
Да, Фома, пора привыкать к новой жизни. Завтра займу тебе на баню да на бельё. Ну, друзья, за неё! (Поднимает бокал.)
МАРИНА
За что это ты, Осип, тост поднял? За новое бельё Фомы или за баню?
ОСИП
За какую баню, Марина! За новую жизнь! (Все смеются, потом пьют. Маркел же сначала пьёт, потом смеётся в одиночестве.)
МАРКЕЛ
Стыдно, Фома Иванович, стыдно. Ведь здесь дамы, а у вас в ушах – хоть брюкву сей. Чай, не конюх какой. В определённых кругах и пахнуть от человека должно определённо. Средь ландышей пахнуть должно ландышем, а тиной - средь лягушек.
ФОМА
(Испуганно ковыряя в ухе.) Признаю, друзья. Поиздержался за этот год, даже на галстук никак полтину не отложу, да и в Неве не больно-то намоешься, это не наша Ветлуга. Север, одно слово. Если бы не Осип, не знаю, что бы и делал. А откуда ты, Маркеша, знаешь, что моего тятю Иваном кличут? (Гулко прочищает нос.)
МАРКЕЛ
(В сторону.) Нашёл Маркешу, подпасок! (Поворачивается к Фоме.) Сон видел, откуда же ещё.
ВСЕ
Да! Когда же ты успел? Что видел? На каком стуле сидел? А что ты пил? А стоя ты можешь спать, как конь? На этом? Ах!
МАРКЕЛ
Да вот только что и видел. На этот стул присел, минуту подремал и увидел всё как на ладони, даже лучше. И домик твой неказистый, и коров с курями да гусями, и отца больного в домике. Что ж, говорит, сын мой блудный Фома отца больного бросил и в столицах вина пьёт, а тут подыхай, как последняя собака. Ни коров подоить некому, ни воды поднести.
ФОМА
Как? Отец болеет? Чем? Он же отродясь не болел, кроме как с похмелья, да раз медведь его подрал лет тридцать назад, так что он даже заикаться начал. А коров то Авдотья доит, то Прасковья, а сейчас и младшие, поди, помогают. Там народу – у-у-у! Отец токмо молоко пьёт да столярничает.
МАРКЕЛ
Ты дурачком прикидывайся, да меру знай! Не поедешь сегодня, так можете и не свидеться на этом свете боле. Кто едет – приедет. Колики у него сердечные. И ломота по всему телу. А тут ещё Авдотья его кипятком обварила, так что нюх пропал. Теперь ему дышать вовсе неинтересно стало. Верный признак близкой кончины, хоть у Карла спроси. Кто болеет – доболеет.
КАРЛ
(Нюхая воздух носом.) Ну я, право же, не думал…Хоть и кашель иногда…А нюх есть ещё вроде…Или уже нет… А что ж ты, Фома, про болезнь отца ничего нам не рассказал? Я бы так не поступил! (Кашляет.) Когда у моего отца нюх отбило, я по столице не разгуливал.
ВСЕ
Да! Да-да! Вот я, когда у моего отбило…А вот я, когда моего ломало…А я, когда моего отца живьём…А ты, Фома, в Неве купаешься, в театры ходишь.
ФОМА
Так я не знал, клянусь! Еду, братцы, еду. Не мешкая ни минуты побёг. Когда же он заболеть успел? Ах, Авдотья! В том году ещё нюхал всё подряд. Ах, беда. Ну, побёг я. Свидимся ещё. (Убегает.)
ОСИП
Ну вот. Убежал. Про отца, видите ли, вспомнил. А про то, что мне (Достаёт блокнот и листает.) двадцать один рубль сорок четыре копейки должен уже месяц, забыл. Не хотел ещё занимать, так уговорил, мерзавец! Ищи его теперь по зимовьям да стойбищам. Эх! (Наливает себе вино и пьёт.)
ИЛЬЯ
И стихи не любил. Прозу ему подавай да самогон с чесноком. (Наливает вино себе и девушкам.)
МАРИНА
Вони меньше будет. Маркел, а как тебе это удалось? Про отца его и всё остальное. Нам всем страсть как любопытно. Может, ты феномен?
МАРКЕЛ
Феномен? Я феномен из феноменов, дорогая! А удаётся просто: ложусь и сплю. И о ком мозги наяву беспокоились, о том и сны гляжу. А кто глядит – углядит. Отечественная наука сей парадокс пока объяснить не в силах, а в Лондон съездить всё не соберусь.
МАРИНА
А обо мне ваш чудный мозг может обеспокоиться? Страсть как не терпится узнать, когда батюшка бусы жемчужные мне подарит: на Пасху аль на аменины (Розовеет.)? И других вопросов множество: про матушку, про учёбу, про моды заграничные, про женихов (Краснеет.), про детей будущих (Багровеет.), про смертный час (Бледнеет.), про загробное существование (Синеет.).
МАРКЕЛ
Вами мозг озабочу тотчас и весьма охотно, но и вы должны выполнить некоторые функции косинусоидного раздражителя бимодальных гамма-синапсов.
МАРИНА
Как интересно! Я согласна! И что мне делать? Где ваши синапсы (Местами краснеет.)? А это не больно (Местами бледнеет.)?
МАРКЕЛ
Синапсы в моей голове, но здесь слишком шумно, я не могу сосредоточить импульс. Давайте прогуляемся для налаживания более тесного контакта. Ждите меня на улице, я сейчас же выйду, только скажу два слова Осипу. (Марина тихо уходит. Маркел подходит к Осипу, который оживлённо беседует с Полиной и Соней о нравах Глазенапа и Буденопа.)