– Генри Франклин – порядочный осел, – твердо заявил Марсден. – Я рад, что вы не вышли за него.
Лиззи слабо улыбнулась. С ее стороны как-то глупо, по-детски злорадствовать, услышав столь беспощадное суждение о Генри. Однако ей было приятно услышать от Марсдена такие слова.
– Вы все еще недовольны, что я выхожу замуж за мистера Сомерсета? – спросила Лиззи, не вполне уверенная, что вопрос не звучит кокетливо.
Он закрыл ручку колпачком.
– Недоволен – не совсем правильное слово.
– Тогда что же?
– Мистер Сомерсет смотрит на вас как на младшую кузину, которую он очень любит. Скорее даже племянницу. И по этой причине склонен вам во всем потакать. Пока он будет заботиться о судьбах простых людей, вы будете вольны делать что захотите.
– И это так ужасно?
– Вероятно, нет. Но всем нам иногда не мешает выслушать кого-то, кто может предостеречь об ошибке. Мистер Сомерсет не годится вам в мужья, так же как и вы ему в жены. Вы просто исполнены благодарности, поэтому и решили – будете во всем согласны с его мнением, не скажете ни одного неприятного слова.
Лиззи испугалась. Откуда он знает? Как смог почувствовать крошечные уколы совести, отравляющие ей отношения со Стюартом, – цена, которую Лиззи приходится платить, притворяясь безупречной?
– Похоже, вы думали о моем браке куда больше меня самой.
– Не исключено, – серьезно ответил Марсден. Сердце Лиззи снова ушло в пятки.
– Потому что вы изучаете человеческую натуру? – спросила она наигранно-веселым тоном.
– Потому что...
Марсден замолчал.
– Потому что? – Лиззи молила Бога, чтобы голос не выдал ни ее любопытства, ни ее волнения.
Марсден забрал у нее том Дебретта и начал сосредоточенно перебирать страницы, словно выискивая нужную.
– Помните свой вопрос про мюзик-холл? – спросил он, не глядя на девушку.
– И что?
– Я никогда не посещал мюзик-холл. Ни разу в жизни. Всегда интересовался лишь симфоническими концертами.
Лиззи показалось, что она услышала артиллерийский залп где-то вдалеке. От смысла его слов заломило барабанные перепонки.
– В тот раз в Париже мадам Белло надеялась соблазнить меня живой картиной двух ласкающих друг друга обнаженных женщин. Если бы все пошло согласно ее плану, я бы к вам присоединился.
- Но...
Он сунул ей в руки том «Пэров и баронетов», открытый на странице, посвященной графам Уайденам. У них было одно из предыдущих изданий Дебретта, которое увидело свет, когда был еще жив седьмой граф. В качестве наследников титула значились пятеро сыновей. Она немедленно отыскала четвертого в списке. Его имя было вовсе не Уильям.
«Ты помнишь скандал из-за мистера Марсдена, второго из младших сыновей покойного графа Уайдена?» Не Жоржетта ошиблась в своем ответе. Это Лиззи задала неточный вопрос.
– Вы думаете о моем брате Мэтью, – сказал мистер Марсден. – Он четвертый сын, я – средний. Я покинул дом, потому что мне претило решение отца отказаться от Мэтью, который был слишком юн и наивен, чтобы жить одному.
– Почему вы не сказали раньше?
Например, когда она впервые затронула эту тему. Ей было бы стыдно тогда, но сейчас Лиззи была пристыжена и десять раз сильнее. Она пыталась взять над ним верх, обвинив в грехах, которые он никогда не совершал, – какой позор!
– Я подумал – вы отнесетесь ко мне с меньшей подозрительностью, – ответил он, – если будете считать, что меня привлекает исключительно мюзик-холл.
– И вы бы стерпели столь жестокое оскорбление с моей стороны ради того, чтобы я вас не подозревала?
Марсден устало улыбнулся:
– Я терпел, не так ли?
Лиззи вскочила с места, не в силах усидеть от волнения:
– Не подозревала в чем?
Он тоже встал:
– А вы до сих пор не знаете?
Лиззи промолчала. Марсден собрал свои бумаги и ручку. Подошел к Лиззи и поцеловал пониже уха – очень неприличное и интимное место! Его поцелуй еще горел на ее коже, когда Марсден скрылся за дверью.
Ее светлость Сара, вдовствующая герцогиня Арлингтон. У Верити помутилось в глазах.
– К обеду будет герцогиня? – спросила она слабым голосом.
– Ах да. Хозяин бывает в доме Арлингтонов. Гостил в Линдхерст-Холл, это загородная резиденция Арлингтонов – разве вы не знаете? – добрый десяток раз за то время, что я здесь служу, – заявила миссис Аберкромби с непоколебимой гордостью. – Средний класс в наши дни пусть презирает аристократию, как ему заблагорассудится. Но люди, зарабатывающие себе на хлеб в услужении, предпочитали старую знать, которая в целом относилась к прислуге куда либеральнее, чем все эти подозрительные и прижимистые буржуа. Но чтобы герцогиня сама пожаловала к нам на обед такого еще не случалось. Попомните мои слова, мадам, дела у хозяина идут в гору.