— Ты должна пойти с ними, Аври, — говорит он.
Кэл делает шаг вперед, держа руку на боку, глядя сверху вниз на Прицепса.
— Эта станция под контролем Сильдрати, Землянин. У вас нет полномо…
Бойцы ЗСО вскидывают оружие. Две дюжины лазеров целятся в Кэла, и он сверкает словно в День Федерации.
— ДЕРЖИТЕ ПОД КОНТРОЛЕМ СВОИХ ЛЮДЕЙ, ЛЕГИОНЕР ДЖОНС, — говорит Принцепс.
— Легионер Гилрайт, — тихо произносит Тайлер. — Отставить.
— Кии`не до ал`ивеш иши, — произносит Сильдрати, под слоем льда возникает крошечная трещинка гнева. — Я..
— Это приказ! — Выпаливает Тай.
Кэл сникает, но если отбросить надменность Сильдрати, пистолеты, которые целятся в это милое личико, кажется, заставляют его задуматься. Он отступает. Аври со слезами на глазах оглядывает отряд, но становится ясно, что никто не придет на помощь. Во всяком случае, лично я не собираюсь этого делать. Бетрасканцы неплохо разбираются в терминах переговоров.
Сделка.
А с такой плохой сделкой, лучше всего просто уйти. Мои приятели легионеры, похоже, с удовольствием следуют примеру Тайлера, а он и не вмешивается, чтобы спасти ее. В конце концов, однажды он уже рисковал всем ради этой девушки. И посмотрите, что из этого вышло.
Здесь.
Со всеми нами.
И вот она вздергивает подбородок и идет вперед, чтобы последовать за своим эскортом, будто бы на казнь. Бойцы ЗСО тыкают в нас своими пушками, чтобы мы следовали за ними.
Да уж, что — то у меня плохое предчувствие по поводу всего этого.
11
Аври
Я ковыляю по длинному коридору из полированной стали, фигура в белом впереди, остальные в сером следуют за нами. Они двигаются в унисон, их ноги шагают одновременно, будто они солдаты на параде. А я посреди, грязная, растрепанная, спешу за ними, чтобы не отстать. Правый глаз болит, словно в него попало стекло. На губах вкус крови. И я повторяю слова Кэла, которые он прошептал мне на ухо, вынимая пистолет из моих рук.
Уйди с достоинством. Ты выше всего этого.
И хотя его слова прозвучали как упрек, этого хватает, чтобы держать спину ровно. Я многие годы провела участвуя в различных соревнованиях и олимпиадах, чтобы доказать самой себе и окружающим, что я достойна места в Октавии. Теперь же я отчаянно цепляюсь за самообладание, которое помогало мне пройти через многое, вот только чем сильнее я тянусь к нему, тем скорее оно ускользает сквозь пальцы.
Белая фигура останавливается перед тяжелой запертой дверью, оборачиваясь к фигурам за моей спиной. Возникает короткая неловкая пауза, а затем, несмотря на то, что никто не произнес ни слова, двое агентов кивают и возвращаются тем же путем, что мы шли.
Голова болит, глаз жжет огнем. И увидев свое отражение в безликом шлеме, я понимаю, что радужка стала абсолютно белой.
Я хочу к маме. Я хочу к папе. Хочу бежать быстрее ветра, и спрятаться где-нибудь в безопасном месте, и никогда не высовываться.
— Прошу, — шепчу я. — П-При..
— ПРИНЦЕПС, — отвечает тот, что в белом, смахивая невидимую пылинку с лацкана.
Ощущаю, как слезы обжигают глаза.
— Я х-хочу пойти домой.
— ТЫ ОТПРАВЛЯЕШЬСЯ ДОМОЙ, АВРОРА. Я СОБИРАЮСЬ ДОЛОЖИТЬ О ТОМ, ЧТО ТЫ УЖЕ В ПУТИ. — Принцепс машет рукой в безупречно белой перчатке агентам за моей спиной. — МОИ КОЛЛЕГИ ПОЗАБОТЯТСЯ О ТЕБЕ, ПОКА Я НЕ ВЕРНУСЬ.
Фигура в белом разворачивается и идет по коридору. Один из людей в сером дотрагивается до панели, и тяжелая дверь с тихим шепотом открывается. Следую за агентом, затем резко останавливаюсь в двух шагах от него, так внезапно, что идущий сзади агент едва не врезается в меня. Это первое, по-настоящему, человеческое движение, которое я увидела у них.
Я уже видела эту комнату прежде, шок от узнавания настолько силен, что я замерла на месте. Образ вспыхнул в голове еще в грузовом отсеке, в тот самый момент, когда я услышала слова о Земной Силе Обороны. Очередное видение, принесшее такой ужас, что он попросту вытеснил панику из-за того, что я швырнула девушку Сильдрати о стену, я почти уверена, одной силой разума.
Какого черта со мной происходит?
Я видела те же самые стальные стены, на которые смотрю прямо сейчас, те же огни, тот же стул в самом центре комнаты, и меня, сидящую на нем. Мои руки скованы наручниками серого цвета, что и костюмы моих следователей, и боль, исходившая от этих наручников… одно только воспоминаний о ней бросает меня в дрожь. Боль была такая, будто плоть слезала с костей, я была согласна, чтобы мне отрезали руки, лишь бы она прекратилась. Чисто интуитивно я пытаюсь отступить, натыкаясь спиной на своего похитителя. Две руки в серых перчатках с силой опускаются на мои плечи, сжимая до тех пор, пока кости не начинают трещать, колени подгибаться, а зрение расплываться. Те же самые руки хватают меня за бицепс, и спотыкающуюся, волокут к креслу, разворачивают и толкают прямо на него. Я помню ту девушку — Сильдрати, помню, как вскинула руки и отбросила ее даже не касаясь; смотрю на своих похитителей, наполовину ослепленная болью и слезами, отчаянно пытаясь найти в своем сознании ту часть, при помощи которой мне удастся швырнуть их через всю комнату, пытаюсь найти хоть что-то, что могло бы помочь, но не могу.