Ирина слушала взволнованную речь Арсеньева и не находила сил прервать его, но когда он замолчал, с ожиданием вперив в нее печальный взор, она тяжело вздохнула и сказала:
— Я голодна. Еще далеко до того места где есть еда и мягкая постель? Если можно, пойдем туда поскорей.
Глава 43
Они шли долго. Ирина не в состоянии была замечать живописности мест. Шумные каскады водопадов, пышная растительность, чарующие красоты гор не волновали. Усталость и голод лишили возможности воспринимать окружающую действительность и превратили в робота, в автомат, механически передвигающий ногами. Вперед… вперед… по камням, по тропам, по мелким горным речушкам вброд, с трудом преодолевая их стремительное ледяное течение.
Наконец колючие заросли ежевики расступились, и ее взору предстала залитая солнцем полянка с небольшим деревянным домиком посередине.
— Вот мы и пришли, — удовлетворенно произнес Арсеньев и улыбнулся. — Сейчас буду тебя кормить.
Это были его первые слова за все время пути.
Ноги сами понесли Ирину к избушке. Она распахнула дверь и, увидев широкую лавку, покрытую овечьими шкурами, тут же обессилено рухнула на нее.
— Это и есть та мягкая постель, которую ты обещал? — ядовито поинтересовалась она. — Ничего вообще-то, только пахнет чем-то прокисшим.
Арсеньев остановился на пороге, и, словно не слыша ее колкостей, внимательно шарил глазами по стенам.
— Все в порядке, не похоже, что кто-то заходил сюда, — заключил он и, подмигнув Ирине, вышел из домика.
Через минуту он вернулся, держа в руке странный нож. Ирина неосознанно отпрянула. Арсеньев усмехнулся.
— Не пугайся, — миролюбиво успокоил он ее. — Это мой талисман. Я его нарочно здесь оставил в надежде, что кинжал благополучно проведет к тому месту, где он находится. Меня убедили, что он обладает волшебной силой. Стал суеверным, понимаешь ли.
Он подошел к стене и отковырнул несколько досок, за которыми оказался тайник, изобильно набитый консервными банками и разнообразными пакетами.
— Садись к столу, — пригласил он Ирину, поспешно вскрывая банку с тушенкой. — Хлеба нет, но зато есть армейские галеты.
Они жадно набросились на еду. Утолив голод, Арсеньев, поднялся с пенька, послужившего ему стулом, и лениво произнес:
— Всю ночь не спал, пойду вздремну на солнышке. Смотри, не дури. Оружие и деньги я спрятал надежно, а на случай, если тебе вздумается прогуляться по горам одной, предупреждаю: здесь полно диких зверей и это небезопасно.
— Не вздумается, — буркнула Ирина, с досадой рассматривая изрядно разорванное платье. — Зашить бы…
— Зашить? Это можно, — улыбнулся Арсеньев.
Резко щелкнув кнопкой, он расстегнул нагрудный карман рубашки и к огромному удивлению Ирины достал катушку ниток с хитро запрятанной в ней иголкой.
— Армейская привычка, — пояснил он, деловито вдевая нитку в иголку.
— Зачем же это?.. Я сама… — поспешно сказала Ирина.
— И в самом деле, чего это я, — неожиданно смутился Арсеньев, протягивая ей катушку. — Ладно пойду прилягу. Буду здесь неподалеку, за избушкой.
Он вышел, оставив дверь открытой. Ирина опасливо покосилась ему в спину и скользнула следом. Он шагал уверенно, не оборачиваясь, и действительно завернул за домик.
Ирина успокоилась, вернулась на лавку и, сбросив с себя платье, занялась его «ремонтом». Она осталась в лифчике и плавочках и испытывала неприятные ощущения.
«Он, видимо, и в самом деле за ночь не сомкнул глаз и уже спит как убитый», — уговаривала она себя.
Лишь только она так подумала, как на пороге вырос Арсеньев.
— Не случалось еще со мной такого: кинжал по запарке забыл, тебе не очень-то можно доверять… — начал было он, но, взглянув на Ирину, осекся.
Он уверенно прошел в избушку, забрал со стола кинжал и медленно направился к Ирине. Она испуганно прижала платье к себе и настороженно смотрела на Андрея.
— Какая ты красивая! — восхищенно прошептал он и потянул платье на себя.
Ирина упрямо вцепилась в платье и старалась не отпустить его, словно видела в нем единственную защиту от этого крупного и сильного мужчины.
— Ну что ты? Чего испугалась? Я тебя не обижу, — ласково прошептал он и нежно провел рукой по ее обнаженному плечу. — Какая кожа у тебя… словно бархатная…
Ирина замерла, не смея шевельнуться. Она видела, как увлажнились его глаза и участилось дыхание, и не ждала от него ничего хорошего. Арсеньев присел на корточки и бережно взял прядь золотистых волос Ирины, спадающих до самого пояса. Он покачал эту прядь на руке, словно взвешивая, и вдруг поцеловал слегка вьющийся локон.