— Дорого, Андрюша, для игрушки слишком дорого. Пятьсот долларов.
Камбуров не отговаривал приятеля от покупки, но в интонациях его, когда он называл цену, явственно проскользнуло неодобрение, на которое Андрей не стал обращать внимания..
Он молча отсчитал деньги, взял кинжал и равнодушно отвернулся от торговца, но тот, воодушевленный удачной продажей, проявил еще большую словоохотливость и живо-живо затараторил, взглядом прося Камбурова перевести его слова покупателю.
— Он говорит, — повернувшись к Андрею сказал Игорь, — что этот кинжал действительно очень старинный, и ты не пожалеешь, что так дорого заплатил за него. Его лезвие обладает чудесными свойствами и у этого оружия даже имеется собственная легенда.
Камбуров вслушался в торопливую, сбивчивую речь афганского торговца и деловито продолжил перевод:
— Так вот, о легенде. Он говорит, что это случилось в девятьсот пятьдесят шестом году в Томбукту. Значит, — Игорь слегка задумался, — насколько я разбираюсь, в середине шестнадцатого века где-то в верховьях Нигера. Тогда это был Западный Судан. Аския, который уехал в Кукийю, заболел смертельной болезнью, а его курмин-фари Дауд сцепился в борьбе за власть в государстве Сонгай с арбенда-фармой Букарой, внуком аскии аль-Хадж Мухаммеда. Поскольку народ возжелал иметь повелителем этого Букару, Дауд прибег к помощи какого-то волшебника-ученого, которого сегодня никто иначе, чем колдуном, не назвал бы.
Андрей взмолился:
— Игорь, пощади! Твой перевод мало чем отличается от речи этого разбойника от коммерции, — он сердито кивнул в сторону беспрестанно кивающего головой хозяина лавки. — Аскии какие-то, арбенды, Дауды-Муххамуды… Объясни мне ради бога русским языком: кто есть кто в этой истории?
— Ну, дружище, ты слишком многого от меня хочешь. Я ведь специализировался на фарси, а не на арабском средневековье. Тебе и так повезло: столкнула тебя жизнь с человеком исключительно эрудированным, причем необъятного кругозора, — гордо сообщил Камбуров, явно имея в виду себя. — Из чистой любознательности прочитал я кое-что из истории Судана, а иначе бы ты и такого перевода не имел. Ну, а если по существу, то арбенда-фарма, — это, видимо, принц-наследник, аския — владыка, правитель, а у Дауда, о котором в основном и идет речь, должность, на которую назначает правитель: он — курмин-фари, что на вашем военном языке должно означать, — главнокомандующий. Здесь такие чудесные истории обожают. Так ты будешь дослушивать эту сказку или пойдем?
— Дослушаю, раз она входит в комплект основной покупки, — усмехнулся Андрей. — Как говорится: за все уплочено.
Пожилой торговец, заметив обращенные на себя взоры, тут же вдохновенно продолжил рассказ на своем тарабарском языке. Закончив повествование, он замолчал и принялся напряженно вглядываться в лица офицеров, стараясь понять их реакцию. Игорь мученически вздохнул и шутливо закатил глаза.
— В общем, отыскал этот Дауд опытного колдуна, — принялся он с язвительностью переводить дальше, — который что-то имел против законного принца, и давно на него зубы точил. Колдун, естественно, тут же с радостью, согласился помочь Дауду за весьма приличную плату этого принца извести. Для этого им понадобился сосуд с водой, который они без труда получили, правда, неизвестно откуда и каким образом. Но не это главное. Главное, что колдун произнес над сосудом заклинания и назвал его (непонятно кого, но все же думаю, что сосуд, а не Дауда) именем Букара. Принц, естественно, тут же по глупости своей и откликнулся…
Камбуров перевел дыхание и хитро посмотрел на Арсеньева, который несмотря на иронию приятеля слушал с большим вниманием.
— Эй-э! — с усмешкой воскликнул Игорь. — Чувствуется дефицит сказок в твоем детстве. Хоть рот-то закрой.
— Ну, здесь ты как раз и не прав, — доброжелательно возразил Андрей. — Мама моя большая мастерица на колдовские, да загадочные россказни. Только в отличие от этого дилетанта, она еще и действием умеет ошеломить. Такое иной раз сотворит, только диву даешься… И что же тот волшебный колдун-то сделал, когда принц по глупости откликнулся?
— А ученый-колдун не будь дураком, а возьми и скажи: «Выйди ко мне!» Из воды и вышла по воле Всевышнего Аллаха фигура с обликом и видом Букара, закованная в стальные доспехи с головы до ног. Увидев броню на своем враге, колдун разобиделся и повелел принести булатный клинок, откованный в Дамаске, но не простой, а такой, на клинке которого написано одно из непроизносимых вслух имен Аллаха. В общем, все как в приличной, уважающей себя сказке. Некоторое время спустя такой кинжал, конечно же, нашелся, и колдун, что уж само собой разумеется, пронзил этим оружием грудь вызванного им призрака, пробив клинком, над которым предварительно произнес заклинания, железный панцирь, прикрывавший Букара. Через несколько дней настоящий принц умер (потому как выбора у него уже не было), а кинжал, который сгубил его, сейчас у тебя в руках. Что тоже само собой разумеется. Вот и вся легенда. Если квалифицировать ее в современных терминах, — стандартный военный переворот с целью беззаконного захвата власти с привлечением последнего слова науки и техники.