Рева улыбнулась ему.
— Спасибо, брат Аксил.
Брат Аксил пошел прочь через сады, но остановился в нескольких шагах.
— Могу я спросить, — сказал он, повернувшись к ней, — каковы ваши силы, леди Авалон?
Рева прикусила губу.
— Я похожа на Стефана, — сказала она. — Я — оборотень-дракон.
Брат Аксил очень долго смотрел на нее.
— Ты совсем не похожа на Стефана, — сказал он, наконец. — Но это очень интересно. Еще один дракон. Я думаю…
— Что? — Рева нахмурилась.
— Когда мы впервые увидели Стефана, я подумал, что гора Зин может взорваться. Когда этого не произошло, я сказал себе, что думал как глупый старик. Это были только легенды. Но теперь мне интересно, леди Авалон — если драконов больше, чем только Стефан, возможно, есть другое объяснение.
Рева нахмурилась, но брат Аксил лишь загадочно улыбнулся и ушел от нее с еще одним поклоном, исчезнув в ночи.
17
Карина
Карина съежилась в темноте снаружи таверны. Она шла три дня под все более хмурым небом, и вот, на третью ночь, наступили сумерки с мелким моросящим дождем.
Она приказала себе не заходить в таверну. Теперь она была вся промокшая, и ткань ее платья прилипла к телу. Ей не нужно было представлять, что мужчины внутри сделают от этого. Мало того, она знала, что Сестры должны искать ее — если не они, то лейтенант Геррас.
При этом она почувствовала укол сожаления. Лейтенант Геррас был к ней добр. Он сделал все, что было в его силах, чтобы женщинам было удобно, и отвел Карину к Рохесе, хотя в этом, конечно же, не было необходимости. Что бы он ни думал о менти, он обращался с ней как с человеком, и за это Карина была ему благодарна.
Она понимала, что использование его лица для побега будет для него особым предательством. Вспомнит ли он, как и она, тот момент, когда она разглядывала его? Поверит ли он ей, если она скажет, что с ее стороны это не было планом?
Это не имеет значения, сказала она себе, потому что больше никогда его не увидит.
Она устроилась в углу между таверной и конюшнями. Там было небольшое пространство, где два здания не совсем стыковались, но крыша висела низко и давала ей некоторую защиту от дождя. По крайней мере, ночь была теплая, и, возможно, кто-нибудь бросит объедки в свинарник, чтобы она могла их съесть. Когда-то она считала, что не может есть помои, но это было до того, как ее привели в Сады Аниоса.
Рядом с грохотом распахнулись ставни. Карина вздрогнула, но это было всего лишь окно. Она могла видеть золотой свет внутри, выделивший капли дождя. Она свернулась клубочком ближе к тени.
Послышался грохот кастрюль и сковородок, кто-то что-то швырнул в темноту. Содержимое ночного горшка? Или что-то съедобное? Карина не смогла проверить сразу, окно все еще было открыто.
Мгновение спустя, оправдывая ее подозрения, что это небезопасно, мужской голос сказал:
— Мне это не нравится.
— Тебе ничего не нравится, — ответил другой голос.
У них обоих был акцент деревенских жителей этой части побережья, и Карина решила, что ни один из них не был дворянином. Вероятно, это были слуги на перерыве или завсегдатаи таверны, ускользнувшие от шума.
— Я держу глаза открытыми, — сказал первый. — И все. Знаешь, ты мог бы выстоять.
— Это просто встреча. Если ты говоришь, что держишь глаза открытыми, то тебе следует пойти посмотреть. Просто иди в Хаверхилл. Он будет там через несколько дней.
Это было интересно. Карина хмуро посмотрела на окно. Некоторые слова были наполовину потеряны за дождем, но она не осмелилась подойти ближе.
— Никто не знает, кто он, — сказал первый голос. — Это достаточно опасно. Вероятно, какой-то дворянин играет в короля. Как он себя называет? Просто лорд, да? Но ничего.
— Не лорд, — поправил второй. — Бог.
— Что за бог? — первый голос фыркнул. — Я же говорил тебе, он просто пользуется чумой.
— Говорят, он больше, — упрямо сказал второй. — И я это проверю. Говорят, он путешествует с кучей священников. Говорят, он всегда носит маску. Говорят, у него есть силы.
— Менти? Это смело. Кто-то рано или поздно выпотрошит его за это.
— Не менти. Другая сила. Магия.
— Магия означает Менти, — бескомпромиссно сказал первый голос.
— Но он от Аниоса. Говорят, он Аниос. Вот что я имел в виду, когда говорил, что он нечто большее. Это то, что я слышал. Я хочу, чтобы ты увидел это сам, потому что я знал, что ты не поверишь мне, если я скажу тебе.