Брат Рафаэль молча посмотрел на нее, и Серена почувствовала укол вины — и страха.
— Я не хочу сказать, что не поддерживаю его, — поспешно добавила она. — Я поддерживаю. Он мой король, и я верна трону.
— Почему вы так боитесь? — наконец, спросил Рафаэль.
Серена сглотнула. Она сцепила ладони, и они внезапно стали липкими.
— Я вижу, что нужно сделать, — сказала она, наконец. — Мы могли бы обучить так много молодежи ухаживать за больными. Пока о больных будут заботиться, молодые люди освоят новую профессию. Я хочу все исправить, Рафаэль. Но быть в совете — значит приближаться к власти, а власть — опасность при дворе. Если кто-нибудь убедит Луку, что я работаю против него, меня могут казнить. Меня могут выдать замуж и отослать от двора, и у меня больше никогда не будет возможности сделать что-либо подобное, — голос ее повысился невольно, и она, к своему ужасу, поняла, что слезы стояли у нее в глазах. — Я боюсь, что если я буду делать слишком много или слишком часто выдвигать свои идеи, все это у меня отнимут.
Брат Рафаэль наклонил голову, улыбнулся ей.
— Не беспокойтесь об этом, — сказал он ей. Простота слов была бы смешной, если бы не тот факт, что он был уверен в себе. — То, что делают другие лорды в совете, не в вашей власти. А пока вы должны делать то, что считаете правильным. Если есть решение, вы должны его предложить. Вы должны работать, чтобы сделать это реальностью. Поступить иначе было бы предательством вашего народа.
Серена глядела на него. Как он делал так, чтобы все казалось таким простым, когда он говорил?
— Вы правы, — сказала она, наконец. — Не говорить, когда я знаю решение — это трусость. Я не буду трусить. Я буду делать то, что правильно. Спасибо.
Он снова улыбнулся так, что ее лицо вспыхнуло, а желудок сжался.
— Вы бы и без моего совета не молчали бы, — сказал он с заговорщицкой улыбкой. — Трусость не в вашем характере, ваше высочество.
Она улыбалась в ответ, пытаясь придумать, что сказать, когда они услышали крик и резко повернули головы. Звук шел из переулка.
— Оставайтесь здесь, — сказал ей брат Рафаэль.
Серена яростно замотала головой. Она не собиралась позволять тому, что происходит, продолжаться. Раздраженно ворча, что она ускользнула из дворца без Йоны, она подобрала юбки и побежала в направлении крика, Брат Рафаэль вел ее.
Когда они завернули за угол, Серена открыла рот. Это было похоже на что-то из кошмара, и в центре кошмара….
Рева боролась каждой унцией силы своего тела. Она била руками и ногами и звала на помощь. На ее коже были кровавые следы, а на платье — дыры, а ее спутница — Карлия, если Серена правильно помнила, — лежала на земле без чувств, из раны на виске сочилась кровь. Металлическая плетка с крючками была обернута вокруг запястья Ревы, и Серена могла видеть, как эти крючки впиваются в кожу Ревы.
Серена не могла оторвать глаз от монстра, с которым сражалась Рева. Это был не обычный бандит, не работорговец, не насильник и даже не пьяница, который не знал, где находится, и набрасывался на всех вокруг. Это был монстр, что-то среднее между человеком и змеей.
Серена зажала рот рукой, пытаясь не закричать. Рядом с ней Рафаэль закричал и бросился на помощь Реве. Он не был вооружен, и Серена не могла представить, что Брат был обучен драться. Но он бросился на монстра, несмотря ни на что, с боевым кличем на его губах и кулаком, готовым нанести удар.
24
Рева
Пока она была во дворе с Лукой, все, о чем могла думать Рева, это уйти в город. Хотя она и подвергалась опасности в деревнях, она не скучала по Крепости Несры, где за ней все время наблюдали. Между давкой людей и вездесущей стражей и слугами никто при дворе никогда не оставался одиноким.