— Да славится в Вечности Маат Нефер-Неферу Владычица Двух Истин, Дарующая и Отнимающая! — Ипи-Ра-Нефер в последний раз приветил Стражницу Двенадцатых Врат и, не оборачиваясь, пошёл к сестре.
Мерит-Ра-Нефер протянула брату серебряный сосуд, из которого пред тем отпила сама. Верховный Хранитель приник к узкому горлышку — хмельное и сладкое питьё разошлось приятным теплом по всему его телу. Внезапно на прибрежные травы вновь упали тени брата и сестры.
— Нам пора, брат мой Ипи! — Мерит-Ра уронила голову на грудь Ипи-Ра-Нефера.
— Но, постой, моя царственная сестра? — Ипи почувствовал, что тёплая капля упала на его руку, затем увидел, как капелька, сорвавшаяся откуда-то сверху потекла по щеке Мерит-Ра, — это не земной мир, и в небе нет ни облачка, откуда у Врат Те-Мери воды Небесного Хапи.
— Посмотри вверх и узнаешь, Ипи, мой милый брат! — улыбнувшись, ответила Мерит-Ра-Нефер.
Верховный Хранитель поднял голову, но, вместо синего закатного неба увидел над собою лицо Нефру-Маат, по которому текли слёзы.
— Возлюбленный мой, ты вернулся! — Нефру-Маат помогла Ипи-Ра-Неферу приподняться с ложа и обняла его, не переставая плакать, — Вернулся…
— Приветствую Дважды Посвящённого, прошедшего Путём Аменет! — Усер-Мин стал на одно колено и поклонился Верховному Хранителю.
Мерит-Ра медленно поднялась с ложа, держась за раненую руку:
— Я же говорила тебе, Сестра, он возвратится! — Соправительница посмотрела в окно, горизонт Хепри бледнел.
— Рассвет, моя царственная сестра? — Ипи-Ра-Нефер вскочил с ложа, освободившись от объятий супруги, едва не упал, но тут же опомнился, и помог сестре подняться, — помните, я говорил вам, что рассвет приносит новую тревогу?
— Но и новую надежду, Ипи! — Нефру-Маат обняла брата, и помогла Хранителю и Соправительнице выйти на террасу, где их ждал Тути-Мосе, которому Мерит запретила присутствовать, сославшись на то, что не посвящённый в таинства Жрецов Величайшей и святителей Ур-Маа может помешать её действиям.
— Я знал, что вы вернётесь, — Фараон смотрел на бледнеющий горизонт, не обернувшись к ним, — приветствую Дважды Посвящённых!
— Почему ты боишься обернуться, Величайший Мен-Хепер-Ра? — Ипи-Ра-Нефер спросил скорее недоумённо, чем удивлённо.
— Потому что вы с сестрой стали тем… кем вы стали. И мне не очень уютно рядом с обладателем Силы, не постижимой смертному, даже Посвящённому, и Даже Фараону.
— Прими таким как есть того, кого ты любишь, Фараон, да будет жизнь твоя вечной, прими… как это сделала я! — Нефру-Маат шагнула навстречу Наследнику.
Фараон обернулся и, мельком взглянув на Ипи, бросился к Мерит-Ра-Нефер и обнял её, но, быстро совладал с собой, обратившись к Верховному Хранителю:
— Я знаю, какую Силу ты обрёл, и знаю предание об Избраннике. Это значит, что трон Дома Амен-Ем-Хети вернётся наследнику Древней Крови, Брат? — Тути-Мосе посмотрел на Ипи-Ра-Нефера с вызовом, гордо улыбнувшись.
— Ты ничего не знаешь, мой Фараон и Брат мой! — Ипи грустно улыбнулся, — я пришёл вершить Неизбежность, а не противиться ей. Впрочем, неплохо бы дать понять тому, кто не приемлет нашу Неизбежность, что я пришёл! — Ипи-Ра-Нефер торжествующе улыбнулся, и, быстро взбежав на крышу по ступеням террасы, повернулся в сторону дворца Маат-Ка-Ра и простёр руки.
Со светлеющего неба, невесть откуда сорвалась синяя стрела Небесного Хапи и с грохотом ударила в навершие одного из обелисков Самозванки, расплавив золото и расколов гранит.
Тути-Мосе и Нефру-Маат переглянулись, не веря своим глазам.
Край диска Хепри появился на востоке, за спиной Ипи-Ра-Нефера, и, через мгновение, сонный Уасит взорвался светом нового дня.
Наследник улыбнулся Верховному Хранителю, поспешив обнять Мерит-Ра, всё ещё бледную и дрожащую, когда из покоев вышла молодая наместница. Тути-Мосе видел её в беспамятстве, закутанную в плащ, а юную дочь Мери-Насира уже едва ли помнил. А сейчас пред ним предстала женщина, от которой молодой Фараон не мог оторвать взгляда. Сила — пугающая и манящая исходила от дочери нечестивого Шепсера, и Тути-Мосе ничего не мог с собою поделать. Мен-Хепер-Ра почувствовал неловкость перед дочерью Древней Крови, когда невольно сравнил её с Анх-Нофрет. Он попытался вспомнить Тути-Анх, но даже Посвящённая Имхотепа не возбудила в сердце сладостной памяти. Анх-Нофрет была наречена ему, но Шаи повелел быть иначе… Насколько же Ипи был прав, они живут не своей судьбою.