- Ну, раз ты великодушно позволил, - Локи приблизил к нему лицо едва ли не вплотную. Кончики их носов почти соприкасались. Со стороны могло выглядеть достаточно педерастично, но Карн не обратил внимание. Он демонстративно обратился в слух.
- Мы вам завидуем, парень, - прошептал Локи. - Боги завидуют смертным! И вовсе не потому, что ваш век столь короток, а жизнь - так ярка. Это все чушь на постном масле. Бессмертие - это нечто невообразимое, и кто бы что не говорил, ни один бог не променяет вечную жизнь ни на что другое! Всеотец лично в этом убедился, еще будучи у власти воплотившись в смертном теле. То есть он не просто взял себе тело, как мы обычно делаем, он именно СТАЛ смертным. На время. Говорил, что ощущения непередаваемые, особенно от секса и вина. Но когда ты можешь помереть от удара ножом в спину или по пьяни поскользнувшись на мокрых досках утонуть в озере, перспективы вырисовываются так себе. Да и сколько у тебя в запасе? Восемьдесят лет? Сто? Когда-то вы жили по пять-семь кругов лет. Круг - сто сорок четыре года, если что. Но даже семь веков, даже тысяча лет - это не срок.
- И не надоедает? - удивился Карн.
- Ты в своем уме, парень? - Локи вздернул брови едва ли не до полотка. - Ты даже не представляешь, сколько всего вокруг! И миллиона лет не хватит, чтобы попробовать все, побывать везде. Поэтому про усталость от бессмертия - это все берд. Фантазии ваших писателей, которые еще в Эпоху Романтизма решили хоть как-то разбавить свое серое бытие, и выдумали эту замысловатую идею. На мой взгляд - полная безвкусица. Но, как говорится, пипл хавает.
- Отчего же тогда вы завидуете нам? - спросил Карн. - Раз вы несоизмеримо выше нас, совершеннее?
- Потому что мы не умеем... - Локи глубоко вздохнул. - Не умеем творить. Не боги создают людей, а люди богов. Люди вообще создают все в этом мире. Зачастую сами не понимают, что делают, но наполняют Вселенную смыслом. Они - истинные дети Творца, Великого Архитектора, Имира. Им подвластно все, их сознание - кладезь возможностей. Все, что ты можешь представить себе, - реально. А у богов, смешно сказать, фантазии нет! И у Ангелов нет. Ни у кого нет. Мы будто позабытые машины, которые так и остались на стадии альфа-теста. Нам, наверное, хотели поменять прошивку, расширить функционал, но руки так и не дошли.
- Забавно, - хмыкнул Карн. - Никогда бы не подумал, что в этом все дело.
- Вот-вот, - покивал Локи. - Вы просто не думаете о том, что вам дано. С другой стороны, мне кажется, это тоже часть замысла.
- Про замысел не знаю, - философски заметил Карн. - Но то, что человек не уважает мир, в котором живет, это факт. И себя не уважает, если, извини за выражение, срет там же, где и ест.
- В принципе, подобные инсинуации адекватны актуальным общественным реалиям, - выдал Локи. И будто сам удивился столь замысловатой фразе.
- Хренасе ты дал! - хохотнул Карн. Хохотнул довольно громко, гораздо громче, чем позволяли приличия. На него вновь недвусмысленно покосились. Но пока никто не рискнул подойти и «предложить выйти». Хотя на памяти Карна выходили отсюда нечасто, обычно все начиналось прямо тут, меж столиков.
- Могу, если хочу, - подмигнул ему Локи. В этот момент он отчетливо напоминал Рокеронтиса. И Карн, наконец, осмелился спросить.
- Ты прости, если мой вопрос покажется тебе неуместным или даже оскорбительным... - начал он.
- Заметил все-таки? - ухмыльнулся Локи и опрокинул в горло очередную кружку. Кег на 20 литров принесли совсем недавно, а он уже опустел на треть. Карн честно пытался не отставать от товарища, но смертному было непросто сравниться с богом в этом нелегком деле.
- Что заметил? - не понял Карн.
- Не дури, все ты понял, - прищурился бог огня. - Ты действительно умен, не спорю. Только инерция мышления, навязанная годами слепоты, глухоты и немоты, все еще тормозит тебя. Будь проще. Прими все, как есть.
- Это трудно, - честно признался Карн. Он до сих пор иногда просыпался с мыслью о том, что все это - какой-то сумасшедший кэрроловский сон. Но потом он шел умываться, делал зарядку, завтракал вместе с Древними Богами у фонтана с целительной водой и все шло своим чередом, все потихоньку обретало смысл и суть.