Он углубился в лес и стал петь песни, славя богов и героев древности. Он хохотал и плакал, клялся и умолял, заливал глотку вином и обнимал землю, деревья, камни. Но внезапно Мидас ощутил чье-то присутствие. Рефлексы сработали быстрее сознания, затуманенного вином. Он выхватил клинок и принял боевую стойку, слегка при этом покачнувшись, ибо известно, что от вина человек становится храбр, как лев, но неповоротлив, как ядозуб.
- Покажись! - взревел Мидас. - Коли ты враг мне, так бейся со мной! Коли друг, так предстань пред царем своим!
- Ты не царь мне, великий Мидас, - прошептал чей-то голос из ветвистой кроны прямо над ним. Мидас поднял глаза вверх, но не успел защититься. Сначала он подумал, что на него прыгнула рысь. Меч полетел в одну сторону, бутылка с вином - в другую. Он кубарем покатился по земле, вскочил и даже икнул от удивления, увидав перед собой деву. Прекрасную молодую деву с длинными темными волосами и светлым лицом, которое когда-то было добрым и нежным, но теперь излучало лишь бесцветный холод. Мидас все видел. Он видел, кем эта девушка была на самом деле. Он видел, что на дне ее изуродованной души, под бесконечными пластами гнетущей пустоты, все еще теплился первозданный огонек любви.
Да, так бывает. Бывает, что чары, пусть даже самые сильные и древние, бессильны перед сознанием, которое не владеет собой. Старый Сильван, наблюдая за этой сценой с далекого пригорка (ибо зрение у короля фавнов получше орлиного), посмеивался. Он посмеивался тому, что проклятье князя черных нагов не сработало на Мидаса лишь просто потому, что фригийский царь был мертвецки пьян.
Да только Фавна этого не знала.
- Будь моей, прекрасная дева! - глаза Мидаса вспыхнули, он стал похож на одержимого. - Я подарю тебе Фригию! Я подарю тебе Фракию! Я подарю тебе всю Асию! Ха, да что там Асия, я подарю тебе мир! Ибо я - величайший из царей!
- Не сомневаюсь, - холодно ответила девушка. - Но даже если бы ты приглянулся мне, о величайший, я не смогла бы стать твоей. Древний наг перед смертью проклял меня. Он сказал, что обладать мною сможет только муж, подобный богу.
- Ах-ха-ха-ха! - рассмеялся царь Фригии. - Да я и есть подобный богу! Разве ты не видишь? Эта земля процветает! А скоро я покорю весь мир, и он тоже будет процветать! Не будет больше войн, не будет страданий. Я соберу лучших знахарей и жрецов, и они истребят болезни! Навсегда! Кто, как не подобный богу сможет сделать это?!
Фавна улыбнулась, но губы ее при этом не дрогнули. Конечно, она слышала об амбициозном юнце, который, однако, действительно имел все шансы стать величайшим героем Асии. Он был молод и горяч, хорош собой и чертовски умен. Он в равной степени был совершенен в бою, во главе своего войска, и на месте полководца, в защищенном авангарде. Но огонек надежды, вспыхнувший на миг в ее сердце, тут же угас. Пусть он первый из мужчин, кто за столетья обратил на нее внимание, но проклятье змея все еще живет в ней, она это чувствует. Как бы не был велик Мидас, он лишь смертный!
И она ушла. Просто растворилась в предрассветной дымке. Мидас кричал, умолял ее вернуться, приказывал ей повиноваться, но все без толку. С тех пор он изменился. Он позабыл обо всех своих грезах, ибо в его сердце поселилась она, девушка из леса, прекрасноволосая льдинка, которая отвергла величайшего из царей. Он не отдавал себе в этом отчета, но полюбил ее. С первого взгляда, с первого слова, произнесенного ее медовыми губами!
Вернувшись в Келены, Мидас тут же отбыл в Лидию к Марсию, легендарному оракулу-огнепоклоннику, которому, как говорили, была тысяча лет от роду. Мидас поведал Марсию о том, как встретил Фавну. Он рассказал древнему жрецу о проклятье нага.
- Возможно, возможно, - прокряхтел Марсий, сидя на стуле без спинки, который, судя по его внешнему виду, был одногодком Марсия. - Муж, подобный богу? Непростое это дело, великий царь, весьма непростое. Ибо есть люди. И есть боги. Третьего не дано. Нет «подобных богам». Сказывают, такими были Геркулес и Ахилл, но они были полубогами по рождению! Ты же, несмотря на всем известные мифы о твоей матери, лишь смертный.
- Что же мне делать?! - вскричал Мидас. - Отвечай, волхв! Если не ты, то кто знает, как стать мне «подобным богу»? Завоевать целый мир? Принести в жертву тысячу тысяч быков?