Сестра Меджедэджика, Адсила, пару раз делала попытки увлечь Кизекочука разговором и во второй раз он даже некоторое время пообщался с ней о духах и силах природы. Адсила улыбнулась и сказала, что у Кизекочука есть провидческий дар, он умеет отделять свое маниту от тела и путешествовать меж миром земли и миром неба. А еще она сказала, что в его душе недавно поселилась тьма, которую он должен побороть, иначе она его сгубит. После этих слов разговор сам собой затих и Адсила, поняв, что затронула не ту тему, поспешила удалиться.
Как только солнце скатилось за горизонт, подернув подол неба ослепительной охрой, наступило время для обряда свершения семейного союза. Все переместились в главное капище, что располагалось на высоком холме в окружении дремучих пихт в северной части уоки. Кизекочук за двадцать одну зиму видел с дюжину таких обрядов, поэтому все пропустил мимо ушей. Лишь изредка вонзал свой голос в общий хор, когда этого требовал обычай.
Он старался не смотреть на Витэшну и Меджедэджика. А еще он не хотел встречаться взглядом с Адсилой, что оказалось проще простого, так как она проводила обряд вместе с племенным шаманом, имени которого Кизекочук не знал.
Гораздо больше его заинтересовало капище, ведь оно было посвящено Ха-кве-дет-гану, темному сыну пресветлой Ата-ан-сик, и второго такого не сыскать ни по этому, ни по другую сторону от Великих озер. Однажды он уже был здесь, с тех пор многое изменилось.
Сто сорок четыре шеста были установлены по периметру капища на равном расстоянии друг от друга, отражая солнечные циклы на звездной карте неба. Они соединялись между собой более короткими шестами, образуя на первый взгляд хаотичные узоры, которые на самом деле складывались в рубленые символы древнего языка, что Ха-вень-ни-ю передал своим земным потомкам в незапамятные времена и теперь на нем могли читать лишь самые древние шаманы. К чести племени ганьенгэха, Макхэква знал тайный небесный язык.
В верхней части капища палки соединялись между собой концентрическими элементами, которые сужались к вершине. Вся конструкция была обтянута огромными пластами выделанной шкуры, хотя для строительства жилья люди Пяти племен традиционно использовали кору вяза. Но то были шкуры, причем невероятных размеров, и, судя по текстуре - волчьи. «Таких волков просто не бывает», - подумал Кизекочук, но тут же отступил от этой головоломки, продолжив изучать капище, что так отличалось от любой овачиры ходинонхсони.
Пол был устелен шкурами, уже вполне обычными шкурами карибу. Сейчас на них стояли и сидели представители двух племен. В центре капища располагался огромный камень с выгравированными на нем тайными письменами. В камне было пробито отверстие, в которое вставили широкую и высокий столб. Столб был унизан жуткими масками, каждая из которых воплощала Ха-кве-дет-гана.
Кизекочук вспомнил, что когда был здесь почти тринадцать зим назад, на палке в центре висела всего одна маска. Сейчас этих масок было на двенадцать больше. Все верно, в то лето племя онундагэга расширило свои границы на запад и впервые посетило эти земли, вплотную приблизившись к границам племени ганьенгэха. Тогда сахемы встретились именно здесь и заключили союз. В память о том дне Кватоко, сахем онундагэга, основал здесь уоки.
Тот факт, что онундагэга первым среди богов почитали темного Ха-кве-дет-гана, настораживал другие племена с самого начала. Однако онундагэга были известны как верные союзники, справедливые торговцы, отменные охотники и сильные воины. Они не предавали, всегда решали споры справедливо и не претендовали на территории других племен. Их уважали.
И все же капище Ха-кве-дет-гана производило неоднозначное впечатление. Тем более, что племя Кизекочука первым среди богов почитало Со-сон-до-ва, Великого охотника, чьи капища исконно ставились под открытым небом, в них было светло и ясно. Тут же было таинственно и сумрачно, пахло лесными травами и ритуальным вином. Внешние звуки будто напрочь отсекались тонкими шкурами, а голоса внутри сами собой приглушались до шепота. По спине Кизекочука пробежал холодок и он улыбнулся, потому что это ощущение соответствовало его плану.
Когда ритуал закончился и шаман племени повязал руки Витэшны и Меджедэджика кожаной лентой, все радостно заголосили и покинули капище. Кизекочук последовал за толпой лишь для того, чтобы спустя некоторое время под покровом ночного сумрака вновь вернуться в опустевшее капище.