Растопырив пальцы, я ласково цапнул «когтистой лапой» меж лопаток Луны и провел от загривка до хвоста, с удовольствием чувствуя нервную дрожь пони, прислушиваясь к ее громкому дыханию. Подняв морду к потолку, Луна закусила губу, сдерживая рвущийся из груди стон. Распахнутые крылья напряжены до предела, блики света пляшут на трепещущих перьях, мыльная пена падает в воду.
Улыбнувшись, я покогтил спину снова, медленнее, и чуть сильнее царапая шкуру вдоль позвоночника. Захватив пальцами виляющий хвост, аккуратно тяну за него вниз.
- П-п-прекрати, молю-ю! - Доносится плач через шум воды.
Кажется, еще немного, и Луна, не выдержав, рухнет без сознания. Положив ладони на крылья, прижал их к стене, удерживая аликорна в вертикальном положении.
- Ах, ты, мучитель принцесс… - Утомленно прошептала Луна, пошатываясь на задних ногах. - До каких же пор будешь играть на струнах моего тела, терзая их в угоду своим желаниям?
- До тех пор, пока мы не расстанемся, Принцесса. А поскольку это будет весьма скоро, я не намерен упускать ни единого мгновения.
- Да этак с тобой и Селестия долго не протянет, если возьмешь ее в подобный оборот. Через какие страдания я прошла, живя с тобой?.. О-ох. - Со вздохом великомученицы Луна закатила глаза. Слезы ли блестят на ее щеках, или капли воды?
- А сколько еще страданий впереди - не счесть. - Сладким голосом подбодрил я. - Будем мыть живот, спину, крылья, гриву, хвост, ноги - пыток и терзаний непочатый край. Да-а, я мучитель, изувер, садист, маньяк, и вообще прелесть. Обожаю играть на душах, умах и нервах. Кого хочу я осчастливить, для той уже спасенья нет.
- Везет мне. - Уши Луны окончательно поникли. Я подхватил с трубы отопления мочалку.
- Итак, Лунная Принцесса, сколько кругов удовольствий Вы еще способны выдержать?
…Упаренную, искупанную, вконец обессилевшую Луну я почти что вытащил из ванной на руках. С безвольно свисающими крыльями, еле переставляя заплетающиеся ноги, она доплелась до дивана-кровати, где и повалилась в изнеможении. Пока я расчесывал волосы и разглаживал перья, кобылица лежала абсолютно безжизненная. Иногда я прижимал ладонь к груди Луны, наслаждаясь ощущением тихого размеренного пульса. Приклеенный на роге скотч побелел и сморщился от воды - я снял его и колпачок. Сам рог стал неожиданно мягким, податливым, свободно гнулся в пальцах. Заинтересовавшись, я попробовал аккуратно завязать рог узлом - и лоб аликорна украсил изящный крендель. Тихо смеясь, вернул рогу прежнюю форму. Принцесса никак не отреагировала на эту шалость, ее морда хранила выражение неземного блаженства.
К тому времени, когда грива и хвост Луны были безукоризненно расчесаны, ее рог вновь стал твердым и гладким. Я надел водолазку и ненадолго отлучился на кухню.
- Т-ты еще не всю меня замучил? - Спросила Луна, чуя приятный аромат. Приоткрыв глаза, она увидела возле себя доску с чашками горячего чая и янтарным медом на блюдце.
- С легким паром. Нет, осталось еще немного.
Окунув палец в мед, я тронул лакомством губы Луны - помедлив, она облизала палец и начала шевелиться активнее: улеглась удобно, взяла чашку в копыта.
- Угощайся, любимая. - Я поднял тост своей чашкой.
- Спасибо, милый мой. Ох, я готовилась вовсе не к этому. - Устало вздохнув, аликорн склонилась к блюдцу с медом и лизнула.
Усмехнувшись, я порывисто вскочил и ушел в спальню, чувствуя спиной настороженный взгляд.
- Лайри, но я же сказа… - Возмущенно начала возражать Луна, увидев, с чем я вернулся. Я тронул ладонью ее губы:
- Тш-ш, не порть мне удовольствие ухаживания за тобой.
Пони задумчиво смолкла, и, пользуясь ее молчанием, я укрыл Луну белой ажурной шалью, приколол брошь и застегнул на шее цепочку.
- Завершим последние штрихи. - Объявил, расставив на доске пузырьки с лаком и взялся за переднее копыто Луны, слыша над ухом сопение существа, в полной мере постигающего свою безысходную участь.
- Что это значит? - Спросила любимая чуть позже, рассматривая несколько линий вдоль края копыта.
- Нижняя зеленая линия - земля. Золотистая над ней - утренняя заря. Голубая над «зарей» - небо. А точки…
- Звезды! - Договорила пони. - Столь простой рисунок со столь большим смыслом.
Украсив все копыта «рисунком Мира», я убрал лак и посуду на стол и отошел от дивана.
- Во-о-от, - удовлетворенно развел руками. - Теперь другое дело. Теперь ты и-де-аль-на!
Чистая, холеная, с лоснящейся шерстью, с красиво уложенной мерцающей гривой и накрашенными копытами, укутанная шалью, взбодрившаяся горячим чаем, полулежащая на диване Эквестрийская принцесса выглядела воистину по-королевски роскошно и неотразимо.