Казалось, минула вечность, прежде чем Селестия расслышала первый слабый удар своего сердца. Судорожный вдох… Вновь аликорн чувствовала себя целостной и такой живой. Прокатывающие по телу волны боли все еще захлестывали ее рассудок, но она уже могла дышать.
И вот, воскрешенное огненной стихией, дитя Солнца медленно поднялось на ноги. Грива и хвост развеваются алыми сполохами живого огня. Слепяще-белое тело опаляет нестерпимым жаром. Кьютимарка будто сгорела, и контуры Солнца, обуглившись, стали черными. Глаза принцессы полыхнули всесжигающим пламенем.
Иступленный крик боли перерос в неистовый вопль гнева. От резко расправленных крыльев ударила волна жара, воспламеняя мох, тысячелетним ковром украшавший стены старого замка сестер-аликорнов, обугливая обрывки старинных гобеленов, расплавляя вековые камни, превращая осколки витражей в разноцветные озера. Казалось, что жаркое буйство солнечной стихии без остатка поглотит правительницу, но она знала, как дать бешеной энергии выход. Отныне нет места милосердию в ее жаждущей отомщения душе. Теперь враг сполна познает всю ярость Солнца. Найтмер победил Селестию, но не убил, а оставил умирать. И это станет его последней роковой ошибкой.
Чувствуя, как ненависть и безмерный гнев разрывают нутро на куски, Селестия проревела, словно бушующая звезда:
- Я - ЭТО ПЛАМЯ!!!
С мрачной удовлетворенностью она смотрела, как тьма, истерично дрожа, спешно отступает под ее ослепительным напором.
- Я - ЭТО СВЕТ!!!
С силой оттолкнувшись, Селестия взмыла ввысь. Филомина с истошным грозным клекотом бросилась вслед за ней, горя желанием присоединиться к грядущей битве.
Подобная сияющей комете аликорн пронеслась по темному небосводу, оставляя на его полотне длинный ослепительный след, словно разрезав ночное небо пополам. Рядом с ней тонкой нитью падающей звезды несся феникс, не отставая от своей хозяйки. Далеко позади догорали руины замка, и огромный столб дыма рос новой вехой в жизни Селестии.
Во имя Солнца и Луны. Ради Эквестрии.
Теперь ничто не сможет остановить ее.
…Найтмер, готовый к финальному акту своего победоносного выступления, с вожделением взирал на беззащитный Кантерлот. Монстр вытянул руку. Маленький город словно лежал у него на ладони. Сомкнув когти, Владыка тьмы представлял, как вырывает само сердце Эквестрии.
Что-то не так. Издалека послышался странный, все усиливающийся гул. Движимый раздражением и мрачным предчувствием, Найтмер обернулся…
Этого… НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
Лишь в последний миг он успел окружить себя непроницаемым щитом. С неба обрушился стремительный поток огня, жаркой волной захлестнувший вершину, нахлынув и поглотив на мгновение защитный купол. Объятый пламенем солнечный аликорн, заделав крутой головокружительный вираж, обогнула холм и зависла над своим врагом.
Огонь превратил возвышенность в выжженную пустыню, но не сумел причинить Найтмеру никакого вреда. Частично сняв магическую защиту, Властелин мрака проорал с безграничной досадой:
- Именем Вселенской Тьмы, Селестия-бестия, я же дал тебе шанс спокойно сдохнуть в тишине и гармонии! Какого рожна тебе неймется?! Воистину, с дурной головой круп и после смерти покоя не знает!
- Я вернулась не для светских бесед. - Гулко прозвучал угрожающий ответ. Селестия была подобна пульсирующей звезде, готовой извергнуть на противника грандиозный поток чудовищной разрушительной энергии.
- Ах, так ты здесь, чтобы уничтожить меня… спасти своих маленьких пони. - Раздался зловещий леденящий душу смех. - О, Бесполезтия! КАК ты можешь заботиться о своем народе? КАК ты можешь защитить Эквестрию, если не уберегла даже собственную родную сестру?!
Монстр вызывающе оскалился.
- И как же ты собираешься отомстить? Что ж, Жарлестия, попытайся.
Пульсация солнечной магии усилилась. Воздух раскалился настолько, что любой смертный сгорел бы живьем в считанные мгновения. В глазах Селестии полыхал неукротимый гнев, и в ее свирепом взгляде Найтмер не видел страха. Не видел слабости.
Теперь он не смеет смотреть на нее, как на свою добычу.
- Решила согреть меня, солнышко?.. - Но в его голосе больше не было едкой издевки.
Властительница света пророкотала, словно бушующий вулкан. Казалось, что сама земля разверзнется по одному ее повелению. Враг перед ней не вымолит пощады.