Порыв ветра всколыхнул гриву. Просачивающиеся сквозь пространство, вокруг меня стремительно материализуются грозные силуэты, и уже по очертаниям их легко догадаться, сколь великой мощью обладают эти новые воины: три кобылицы ростом с меня и дюжий жеребец, на голову выше Селестии. Я ощутила благоговейный трепет. Дело, когда-то свершенное против воли сестры, не пропало зря. И меня не забыли.
Могучие фесликорны припали на колени в торжественном поклоне, и моего носа коснулось жаркое дыхание одного из них.
- Мать Ночи, мы ждали тебя. - Взволнованно молвила стройная черная кобылица, чья броня напоминала скелет, а шлем похож на лошадиный череп.
- Ты вернулась, хоть и раньше обещанного срока. Позволь обнять тебя, Мать. - Привстала из поклона другая, светлая фесликорн, чье тело испещрено бесформенными красными и серыми пятнами.
Я склонила голову в знак согласия, и тотчас оказалась плотно обнятой со всех сторон радостными детьми.
- Потише, детки, потише, - по-доброму ворчу я, крылом похлопывая кого-то по голове, - а то все ребра матери перемнете.
- Прикоснитесь к нам и разделите нашу радость! - Раскатился над площадью бас жеребца.
Будучи прекрасными эмпатами, фестралы чутко воспринимали эмоции. Один за другим они касались окруживших меня фесликорнов, а затем и друг друга - ногой или крылом. Тихий говор прошел по толпе, восторженно всколыхнувшейся.
И только теперь, стоящая в эпицентре событий, окруженная моим народом, всей душой чувствуя экстаз детей, их признание, обожание и восхищение, я окончательно поверила - да, я вернулась домой.
Толпа постепенно успокаивается. Фесликорны расступились, осматривая меня.
- Мать, ты столь прекрасна. - Жеребец скользнул крылом по моей гриве, переливающейся отсветами космоса.
- А ты, Голод, стал больше, чем я тебя помню. - Усмехнувшись, я постучала копытом по нагрудной броне жеребца - удары отозвались глухим эхом, как в пустом котле. Украшало шею Голода ожерелье из увядших цветов, сухих стеблей, меж которых вплетены обглоданные кости.
- Конечно, Голод и должен быть большим, чтобы суметь съесть все! - Пробасил Голод. - А то вдруг завтра еды не будет!
Развернув перепончатые крылья всеобъемлющим жестом и засветив рог, фесликорн одним порывом телекинеза смахнул все цветы с ближайшей клумбы и направил огромный букет в клыкастый рот.
Моего бока легонько касаются, и я, обернувшись, вижу темно-серую кобылицу, облаченную в тяжелые доспехи, по щиткам которых то и дело проносятся сполохи защитной магии. Две пары мечей висят у фесликорна на боках, множество амулетов разрушения вплетены в гриву, а сложенные крылья примотаны к телу цепями. Шлем воительницы без забрала, но глаза ее скрыты плотной белой повязкой, и на губах мерцают семь заклятий молчания.
- Спасибо тебе, Война, что ты молчала все это время. - Я благодарно приобняла дочь, и та радостно пряднула ушами, мол, слышу и понимаю.
- Гоп-па! - Голод стрельнул магией через площадь. - Это кто, шпион или завтрак?
- Эй, я вам не завтрак! - В панике заорала притянутая телекинезом Джейд.
- Погодите-ка! - Я на всякий случай заколдовала хищно раззявленный рот Голода, похожий на драконью пасть. И опустила нешуточно перепуганную единорожку рядом с собой. - Прошу любить и ценить, это Джейд Файр, моя личная помощница и талантливая ученица. И нет, ее есть нельзя.
Голод уже избавился от стяжающего челюсти «кольца» заклятия и продемонстрировал Джейд вполне «дружелюбную» улыбку, насколько она могла быть таковой при его жутком облике.
- Малышка, я не ем поней, если, конечно, ты пони, а не лимон.
Чувствуя дрожь ученицы, стоящей под моим крылом, я укоризненно покачала головой: за прожитую тысячу лет Голод ни йоты не изменился.
- Не ешь? А напугал до усрачки! - Яростно возмутилась Джейд, и вдарила магией так, что внезапная вспышка ослепила всех вокруг. Проморгавшись, мы не сдержали смех - морду Голода украсил сплетенный из огненных полос намордник.
Черная кобылица встревоженно принюхалась:
- Смерть?.. Я чую кровь и смерть, и десятки душ вокруг.
- Боль и отчаяние, страх везде. - С недоумением поведя головой, пробормотала пятнистая фесликорн. - Мать, что случилось здесь?
Горько вздохнув, я окинула взглядом четверых генералов.