Каждый год, в эту самую ночь, все пони ждали, что вновь Луна столкнется с Солнцем и поглотит его, и настанет Вечная Ночь. Они собирали дары для Найтмер Мун, пытаясь умилостивить ее гнев и вымолить себе пощады. Мои попытки искоренить эту традицию терпели крах - предания о падшем темном аликорне с завидной скоростью обрастали все новыми и новыми подробностями, настолько зловещими, что, несомненно, весьма бы польстило Духу Кошмаров, а каждый год огромные запасы урожая бессмысленно приносились в жертву чудовищной иллюзорной опасности. Лишь спустя век - и не один - пони постепенно начали успокаиваться, а легенды о кошмарной Лунной Кобылице трансформировались в сказки и детские страшилки. Традиции жертвоприношения претерпели колоссальные изменения и превратились в Ночь Кошмаров и Страха - безобидный фестиваль развлечений и выклянчивания сластей...
Веки тяжелеют. Разум туманится, отказываясь предаваться дальнейшим размышлениям, желая сдаться в плен миру грез. Укладываюсь поудобнее, натягивая на себя салфетку, сворачиваясь клубочком, словно домашний кот, и сладко, от всей души зеваю. Я слышу лишь собственное сопение, настолько тиха эта летняя ночь.
Этой ночью спать не просим…
Мое сердечко трепыхнулось, как потревоженная птица. Вслушиваюсь во мрак неизвестности. Тук-тук… стучит ритмично в ушах. Напряжение растет во мне, сгоняя остатки сна, выкручивая все чувства на предел возможностей. Надеюсь… нет, хочу надеяться, что это просто приступ тревожности, паническая атака, клеймо выпавших на мою долю испытаний, оставленное на расшатанной нервной системе…
Скрип. Легкий, словно ветерок легонько коснулся двери, вздыбив при этом волной шерсть на моей спине.
Я не понимаю, что не так. Первобытный страх, присущий всем крошечным существам, овладевает мной. Осторожно выглядываю из-под салфетки. Ничего. Лишь тени стали будто бы длиннее и глубже.
Затаившимся зверем я неподвижно залегла в складки подушки. Так меня никто не заметит… «Да кто может заметить меня?!» - удивленно вопрошает глас встревоженного рассудка. Но у меня очень плохое предчувствие, приводящее душу в смятение и тихо шепчущее: может.
Я знаю, здесь кто-то есть. Я понимаю: той большой мрачной тени не было в комнате.
Тихий звон. Так звенит металл. Из-под края салфетки я вижу, как бесформенный силуэт беззвучно скользнул по стенам. Неизвестное существо движется с грацией кошки - и это точно не может быть пони.
Легкий дзынь. Оно у стола, там стоит графин. Легко задетый, он нервно пискнул, но не разбился. Фантом стремительно стек куда-то вниз, во мрак. Повисла абсолютная тишина.
Я крепко зажмурилась. Внезапно летний жар стал невыносим - горячий воздух всколыхнул надо мной салфетку, окатив меня раскаленным потоком.
Четкое, равномерное, ритмичное… дыхание. Глубокий шумный вздох - и я чувствую, как салфетку срывает с моей спины, оголяя мое беспомощное тело. Превозмогая лютый страх, я отваживаюсь разомкнуть веки - и в тот же миг вижу свое смертельно испуганное отражение в бездонной и темной, словно смоляной агат, блестящей поверхности. Изумрудный огонь, вспыхнув, пробежал по глади этих таинственных жутких «зеркал», оформив их в зрачки - и из мрака внезапно проявились ярко-бирюзовые глаза. Черные диски, сузившись, превратились в вертикальные щелки.
Глаза самого страшного моего кошмара взирают на меня из темноты летней ночи.
Нет… не может быть…
Страх. Удушающий и липкий, парализует тело и волю.
Страх…
Темная, как смоль, тень ощерилась частоколом белоснежных, смертельно острых кинжалов в зловещем подобии улыбки.
- Девять, десять… Кошмар пришел вас всех зарезать. - Мелодично пропел холодный как сталь голос.
Утробный низкий смех вибрирует, вгоняя в паническую дрожь. Внутренности леденеют. Беззвучный крик застрял в горле, я чувствую, как искажается морда в жуткой гримасе неописуемого ужаса. Мрачная фигура вздымается надо мной и угрожающе нависает отвесной скалой на фоне клубящихся позади темно-фиолетовых облаков космической материи, в глубине которых проносились яркие всполохи молний. Лунный свет серебристой волной скользнул по голубому металлу пластинчатого доспеха, грозно ощерившегося шипами, словно драконья чешуя. Длинную змеиную шею венчает массивный шлем, застывший в свирепом стальном оскале, усыпанный витиеватыми узорами, мерцающими в полумраке россыпью загадочных переливающихся искр.