Чтобы вновь стать материальным и обрести могущество, мне пришлось пойти на весьма крайние меры. Сначала… Я убил человека. Во сне он был погружен мной в такой круговорот видений и галлюцинаций, что не смог выбраться из него. Я сурово наказал его за неповиновение моей воле. Никогда не повторяю досадных ошибок… Я заставил его сердце остановиться, а бьющийся в агонии разум наконец угаснуть. Луна так и не пришла ему на помощь - потому что поступила, как надлежит одурманенному триумфом победителю - потеряла бдительность, оставив эфемерную реальность без своего чуткого присмотра. Какая потрясающе наивная и очаровательная глупость!.. Все в той же, свойственной ей манере. Твое до потери пульса пьяное детище не в состоянии было оказать должного сопротивления. Ее Я забрал следующей - тихо, без особых усилий. Если это тебя немного утешит, ее сознание умерло без боли - она не смогла вовремя понять, что ее необратимо затягивает в бездну, не сумела разжать моих смертоносных объятий...
В мерцающих глазах Найтмера угадываются образы свершенных злодеяний.
Я задыхаюсь… мне больно, так больно, как еще никогда не было. Как не было даже тогда, когда мое тело уродовали металлом, сжимали плитами, жгли адским огнем… почти также, когда в первый раз увидела смерть своей дочери… Вновь я слышу о ее смерти - и во второй раз узнать об этом просто невыносимо. Сейчас это выше моих сил - понять, где реальность, а где кошмарное видение. Я умоляю из последних сил небеса о том, чтобы происходящее вновь оказалось иллюзией - но в глубине души предательски колотится мысль о том, что мольбы мои тщетны.
- При всей своей бесконечной ненависти, Я все же испытывал некую привязанность к этому прекрасному чувственному созданию Ночи. Я так долго был с ней. Меня пленяли ее бесхитростность и искренность, то, как долгими ночами она всецело внимала моему сладкому шепоту. Она была моим безупречным орудием достижения целей. Вместе мы были подобны высшему творению, идеалом слияния чувств, идей и желаний. Будучи едиными, Мы могли править этим миром, являясь самим Совершенством. Я… любил ее. Самобытно, по-особенному. Так, как вам, избалованным отпрыскам Света и поборникам всевозможных придуманных вами же добродетелей, никогда не суждено понять. Я убил ее нежно, с подобающей мне темной страстью.
А после Я заполнил пустоту их тел - и ее, и его. Отныне они принадлежат мне, только мне. Лишь мое сознание пульсирует в их головах, лишь только мои устремления и мысли придают смысл существованию их бренных оболочек. И теперь, Небесная принцесса, Я пришел за тобой. Твое ожидание было недолгим, моя трепетная солнечная красавица, прячущаяся в крепости собственных высоконравственных моральных устоев…
Я знаю, ему нравится мое бессилие. Его веселит моя беспомощность. Он наслаждается моим отчаянием, вкушает мой страх, словно изысканный нектар, упивается моей болью… из всех ужаснейших порождений мрака, с которыми когда-либо довелось столкнуться, Найтмер явил собой самое гнусное, жестокое, коварное и опаснейшее существо, которое я ненавижу. Ненавижу всем своим естеством. Ничьего уничтожения я никогда не желала так страстно, как его, и уверена, что больше не возжелаю. Никто еще так сильно не истерзал мое сердце, пробудив во мне самые отвратительные черты, что отравили мою некогда светлую и лишенную жестокости душу, что теперь сжирают меня заживо. Я ненавижу эту тварь, что отняла у меня все… у меня ничего не осталось.
Кроме моей ничтожной отныне жизни.
Сердце оборвалось и через мгновение подскочило к горлу. Тело жалким комком ухает вниз, а после - вновь подлетает вверх. Найтмер подбросил меня, словно мячик, и снова поймал, удерживая магией за разведенные в разные стороны крылья - как трепещущего хрупкого мотылька.
Серебристый лучевидный отблеск - в свете луны сверкнула длинная булавка. Найтмер поигрывает ею, так, чтобы я отчетливо видела смертоносно острый ее конец.
- Ослепленному собственным величием трудно заметить прячущихся недругов в тенях, и тем более глубоки они и мрачны, чем значимее фигура, отбрасывающая их. Какая ирония… в итоге настал момент, когда легендарная солнечная принцесса утонет во тьме, что сама же породила. Как Я и говорил.
Во мраке блеснуло жало. Совсем близко.
В клетке, истошно крича, мечется запертая Филомина. Скрежеща когтями по прутьям, птица трясет дверцу, пытаясь выбраться.
Найтмер недовольно покосился в сторону пернатой. Мгновенная острая вспышка звездного света - и грохнулась на пол рассеченная клетка, и в последнем танце, оставляя кровавые росчерки на стенах и мебели, закружил по комнате обезглавленный феникс.