Как жили мы, борясь, и смерти не боясь,
Так и отныне жить тебе и мне,
В небесной вышине и в горной тишине,
В морской волне и в яростном огне.
И в яростном, и в яростном огне!
«В точку, - я невольно передернула крыльями. - Надо будет наконец вытянуть у Луны песни и знания Земли, очень пригодится - избавиться с такой легкостью от антаумных доспехов и прихлопнуть эту темную дрянь, это многого стоит, да и надоело чувствовать себя провинциалкой из дремучей глуши на выставке научных достижений. И да, о дремучей глуши - самое время обеспокоиться кой-какими полезными планами на будущее с участием сестры... если она мне голову за них не открутит. И будет права, между прочим».
Мы остановились в воротах донжона, жмурясь и привыкая к свету.
...И лишь спустя пару секунд обнаружили очередной сюрприз в виде здоровенной крылатой змеюки, свернувшейся шагах в двадцати перед донжоном и пристально на нас глядящей.
«Опять за рыбу биты?.. - как-то равнодушно-устало мелькнула в голове еще одна Файрволлова присказка, пока я в который раз за день поднимала щиты. - Это место таки проклято...»
Со стороны Луны сквозь шелест выставленной магзавесы долетел настолько выразительный усталый и раздраженный вздох, что я и не глядя, без труда представила ее досадливо сморщенную моську, уныло вопрошающую небеса «Да когда ж это кончится?!» бездонными озерами смарагдовой скорби, и едва не фыркнула.
Змеюка - точнее, амфиптер, хотя таких больших я еще не видела - склонила голову набок и вопросительно свистнула. Я еще успела подумать, что это мне что-то смутно напоминает... а потом Луна изумленно и недоверчиво воскликнула:
- Бантик?!
И радостно кинулась вперед, сбросив щиты под грохот моей упавшей челюсти. Восторженно свиристящая змеюка метнулась навстречу обожаемой и ОЧЕНЬ давно не виденной хозяйке и закружилась вокруг нее буйным серпантином. Луна сгребла любимца в охапку и бешено мельтешащие кольца тут же обвили ее.
Насторожившийся было Лайри удивленно поднял брови, потом расслабился, с интересом глядя на вконец запутавшуюся в тискаемом питомце Луну. Хотя кто там кого тискает...
- Ничего себе «Бантик», - хмыкнул он, и спросил меня: - Это кто?
Я уже достаточно опомнилась для осмысленной деятельности, так что убрала забытый щит и села рядом с Лайри, глядя на счастливо смеющийся, воркующий и нежно шипящий аликорно-змеистый клубок.
- Амфиптер. Хотя Луне всегда больше нравился ня-поньский вариант названия - Окками. Зверюшка редкая, но полезная - сам не ядовит, а яды легко распознает...
«Что сейчас может пригодиться, будь оно неладно», - я тяжело вздохнула про себя и продолжала:
- Обычно окками живут на волшебных деревьях и защищают их от всяких вредителей в обмен на укрытие и подпитку, и как правило, они намного меньше. Вот только Луна никакими правилами не предусмотрена...
Я невольно улыбнулась воспоминаниям. Дочь вечно таскала домой из всяких странных мест не менее странную увечную и хворую живность, каковая, исцелившись и отожравшись, категорически отказывалась отпускаться обратно и таскалась потом за ней хвостиком. Одно время меня это изрядно нервировало, ибо Луна совершенно не удосуживалась всякими мелочами вроде хищности и ядовитости питомцев. Я, кажется, окончательно поседела на одном грифоньем приеме, обнаружив, что незнакомое мне изящное «алмазное ожерелье», украсившее шейку Луны - безмятежно дрыхнущая хрустальная гадюка, способная одной каплей яда отправить к праотцам пол-Кантерлота. Впрочем, представители одного маленького, но слишком гордого и очень глупого птицельвиного клана, подкараулившие Луну в саду, куда я ее отправила с наказом немедленно вернуть пресмыкающееся в родную среду обитания, и того не успели. Они собирались, увешавшись амулетными подавителями магии по самые клювы, похитить Луну и что-то там требовать, вот только гадюка, усмотрев угрозу покровительнице, просто и без затей два раза на них плюнула. Луна, едва вырвавшись из лап еще верещащих живых трупов, сразу отскочила подальше и прыгнула ко мне телепортом, не ожидая конечных результатов - она всегда отличалась редким чувством момента и технику безопасности при всей ее «скучности» на чужих землях соблюдала, хоть и с коррективами под собственную эмпатическую «чуйку». Которая, к слову, ее ни разу не подвела. Дело кончилось выгоревшей дотла крепостью дурковатого клана, извинениями и контрибуциями от грифоньего короля - а я, перетрясшись за дочь и отойдя от вспышки ярости, смирилась с Луниным зверинцем, благо слушалась ее вся живность безоговорочно и охраняла ревниво.