Нортлайт на несколько секунд прервался, внутренним взглядом уйдя куда-то далеко в неведомые дали. Я деликатно не прерывал молчания, разглядывая статую Хардхорна и гадая, какую связь имеют романтическая и археологическая части этой истории. Наконец, встряхнувшись, фестрал продолжил.
- Наш ученый оказался прав: искомый им мегалит действительно оказался затерян в здешних песках и возник на нашем пути, прямо-таки словно ожидая, когда же его кто-нибудь найдет и начнет разгадывать так долго хранимые им секреты. На фоне желто-красных тонов пустоши данный объект выделялся неестественным мрачным пришельцем, словно кем-то здесь случайно позабытым или оставленным намеренно, представляя собой высокий купол из темно-зеленого минерала, чья поверхность была испещрена сеткой узоров таинственных символов. Вокруг были разбросаны в хаотичном беспорядке множество камней всех мыслимых размеров, будто бы неизвестный архитектор поначалу желал придать сему расположению валунов некий сакральный смысл, но в итоге что-то в его замысле пошло не так. Короче говоря, найденная археологическая находка оказалась в понимании ученого выше всяких похвал, и ожидания, которые он на нее возлагал, были воистину амбициозными.
Оставив команду археологов исследовать руины, мы возобновили наше преследование, вовремя не распознав нарастающие в себе пугающие темные перемены. Внутри каждого из нас все сильнее и сильнее разгоралось пламя, пламя ярости, ненависти и желания кровопролития, подпитываемое мучительным зноем, жаждой и сомнениями относительно благополучного исхода нашей кампании. На глаза словно опустилась кровавая пелена, мешая здраво мыслить, не давая покоя и требуя лишь одного - крови, крови врагов, по чьей милости мы оказались потеряны в этой проклятой пустоши. Постепенно наши солдаты, а потом и командиры начали болеть какой-то непонятной, неизлечимой болезнью тела и души, запасы провианта и воды оказались на исходе, но тревожные эти сигналы упрямо игнорировались, а огонь бешенства пожирал все проблески здравомыслия, гнал нас вперед, исступленно хлестал плетьми, вгоняя в какое-то чудовищное безумие. И мы, увлекаемые все дальше и дальше нашим коварным противником, не зная пощады к себе, мчались вперед, стремясь настигнуть и покарать наших недругов, чьи силуэты размытыми пятнами маячили на горизонте.
И вот, казалось, победу, что так долго ускользала от нас, наконец можно было ухватить за хвост: мы настигли один из отрядов выродков у подножия небольшого плоскогорья. Подстегиваемые жаждой мести и кровопролития, мы уже хотели ввязаться в бой, но внезапно враги распались на несколько мелких стай и скрылись в узких ущельях. Решение не заставило себя долго ждать: наше войско разделилось на четыре отряда, стремясь настигнуть и изничтожить всех, всех до единого омерзительных тварей!
Морда Нортлайта исказилась в страшном свирепом оскале, продемонстрировавшем всю красоту белоснежных, острых, как добротные кинжалы, клыков. Меня передернуло, и лишь усилием воли я заставил себя сохранить самообладание и не дернуться в сторону. Спустя пару секунд отпечаток ярости на морде бэтконя растворился так же внезапно, как и возник. Глубоко и протяжно вздохнув, Норти все же взял себя в копыта, выровняв до этого агрессивный тон повествования.
- И вот сквозь густой, обволакивающий туман, в мое сознание прорвался… голос. Тихим переливчатым звоном колокольчика он зазвучал у меня в голове, отрезвляя, рассеивая вязкий оморок, в котором, как в зыбучих песках, так неосторожно увяз рассудок. Этот таинственный голос нес предупреждение о страшной опасности и отчаянную мольбу о помощи.
Придя в себя, я вдруг очнулся, словно от продолжительно тянущегося сна, и наконец понял страшную истину. Находясь на этих землях так долго, мы попали под влияние неведомой магии, которой было пропитано здесь все - вплоть до последнего булыжника. Противник был разбит наголову еще тогда, в начале нашего похода. Но наше сознание оказалось затемнено неведомой коварной силой, и последние недели мы гнались за миражом, слепо принимая его за действительность, что уводил нас все дальше и дальше от дома, где ждала нас лишь неминуемая погибель от болезней и истощения. Стало ясно, почему никак мы не могли настигнуть неуловимого врага, почему он с таким мастерством ускользал от нас, а следы бесследно исчезали не потому, что их заносило пылью горячих ветров… Как только я осознал это, морок, владеющий мной, развалился, словно песчаный замок, а сложившаяся ситуация предстала передо мной в своем жутком истинном обличье.