Внезапно Сильвер сообщила, что отчетливо слышит другие голоса, никем более не перебиваемые и не заглушаемые. Еще несколько душ пони застряли здесь схожим образом, что и Обсессимус, и сейчас стянулись со всех концов святилища к нашей компании. Выслушав невидимых собеседников, медиум оповестила, что они готовы поделиться своими знаниями. Из разрозненных идей и мыслей, опираясь на ранее узнанное им самим, Сальвусу необходимо было составить единую картину головоломки. Профессор попросил дать ему время. Уж чего-чего… - вновь горько всхрапнул Нортлайт. - Правда, у Хардхорна его оставалась очень мало: он полностью обессилел и уже почти терял сознание от боли.
Мы терпеливо ожидали окончания призрачного консилиума. Наконец, Сильвер вновь заговорила. Выяснилось, что проклятие реликвии не могло быть рассеяно или отменено, но можно было попробовать замкнуть цикл энергетических потоков не на самом артефакте, а на Хардхорне, использовав пластину как проводник, и тогда бы единорог начал играть роль вампира - тянуть энергию для собственного поддержания из тех, с кем установил связь. Один из гвардейцев, Айронхарт, ранее прикасавшийся к пластине, вызвался на роль источника, поддерживающего жизнь командира, со словами о том, что лучше отдаст все свои силы своему лидеру, чем треклятой золотой финтифлюшке. Ученый заметил, что этого будет недостаточно: Хардхорн слишком быстро высосет все жизненную энергию от одного донора. И тогда, ни мгновения не колеблясь, все присутствующие Солнечные Стражи, общим числом в двенадцать голов, одновременно выразили готовность принести эту жертву и связать себя смертельными узами с генералом.
Признаться, в тот миг я был поражен до глубины души сим актом самопожертвования и проявлением великой верности. Айронхарт сообщил, что именно он будет сдвигать ячейки на грани пластины, дабы никто более не пострадал от ее разрушительного воздействия.
Нельзя было медлить. Стражи выстроились вокруг Хардхорна, возложив копыта на его нагрудник. Сильвер безукоризненно и точно передавала инструкции от ученого, и под его контролем Айронхарт, сдерживая рвущиеся из груди крики пронзающей боли, сопоставил причудливые символы в нужном порядке, чей рисунок образовал на поверхности артефакта нечто вроде угловатой спирали, в центр которой был приложен кончик рога Соларшторма. Свечение, разлившееся от обелиска, снова ослепило нас... Когда все кончилось, полумрак вновь опустился на глаза бархатистым одеялом, а реликвия, мелко задрожав, вдруг умолкла, и сияние, ее и обелиска, вскорости окончательно потухло, ознаменовав их долгожданный покой. Я, затаив дыхание, ждал результата, слушая, как тревожно бьется в груди сердце.
И вот бока Хардхорна стали вздыматься в более спокойном, равномерном темпе. Судороги отпустили мышцы, шерсть медленно наливалась своим естественным цветом. Наконец, вздохнув, единорог приоткрыл усталые глаза. На вопросы о его самочувствии, он попытался отшутиться, мол, бывало и гораздо хуже. Боль все также терзала его, хоть и заметно ослабев, однако к ней в дуэт присоединился странный мучительный голод. Узнав о том, какое проклятие довлеет отныне над ним, и о том, в какую цену обошелся разрыв связи между ним и пластиной, Хардхорн остолбенел, не желая поверить леденящей кровь правде. Изумление сменилось праведным негодованием.
«Вы должны были оставить меня здесь! Я отдал ясный и четкий приказ!» - крик в бессильной и отчаянной ярости раскатами грома прокатился под сводчатым потолком… было выше всяких сил для того, кто, не задумываясь, поступил бы точно также для другого, принять эту жертву, став причиной медленной смерти своих союзников и друзей.
Сильвер приблизилась к нему, рогом дотронувшись до рога, заставив Хардхорна умолкнуть. Единорог, тяжело вздохнув, остыл так же быстро, как и вспыхнул - гнев пеленой спал с него, вернув ясность ума и трезвость мысли. Нелегко ему принять и смириться с произошедшим, но он должен был.
Теперь нам нужно было как-то выбираться из этого злосчастного могильника. Сальвус объяснил, что для этого необходимо вернуться на ту платформу, на которой мы очутились в начале нашего эпического приключения, и прочитать телепортационное заклинание наоборот, в обратном порядке. Озвучить решение загадки, абсурдное для этой реальности, и логичное для другой... Ученый обмолвился, что такие головоломки любила загадывать только одна древняя сущность, и я вдруг ошеломленно понял, что ни кто иной, как Дух Хаоса стоял за творением этого места, со свойственным ему жестокосердным, злорадным и абсурдным чувством юмора. Кукловод и комбинатор, любящий издеваться и играть со смертными так, как ему вздумается. Пускай он был побежден, но его дела, поступки и выходки дали обильные всходы на благодатной почве глупости, алчности и всей той тьмы, что таится в душе каждого из нас, и плоды этих деяний мы вынуждены пожинать даже спустя долгие века.