Вокруг жеребца пестрым хороводом вьются оруженосцы, упаковывающие генерала в панцирь пластинчатого доспеха, сверкающего холодными карминовыми отблесками металла. Движения их отточены, четки и согласованы, не обременены ни одним лишним жестом или неловким копошением. Наконец, все необходимые приготовления завершены, и рой слуг так же быстро распался. Хардхорн магией насыщенного медового цвета взял шлем с высоким гребнем, но тут же резко поморщился в явном приступе пронзающей молниеносной боли. Сияние угасает, и шлем, выроненный из магического захвата, готов громким звоном о камень садовой дорожки оповестить о непозволительной и вероломной слабости своего владельца... но так не смог, замерцав у самой земли подхватившей его нежно-золотистой аурой.
Она подошла неслышно, материализовалась будто из воздуха, белоснежная, сияющая и легкая, как единорог из старинных сказок, повествующих о чудных фантастических созданиях, невинных девах и отважных героях. Принцесса стоит напротив своего рыцаря, и их взгляды сплелись и слились в едином порыве нежных взаимных чувств, пугливо замерших в обреченном ожидании чего-то гнетущего и беспросветно мрачного. Я чувствую страх, скользким мерзким паразитом поселившемся в душе владычицы Солнца; отчаяние, терзающее острыми когтями ее пламенное трепетное сердце, изнемогающее в тоске и горе. Всемогущая Богиня, очутившись в ловушке злобной иронии, оказалась предательски бессильна перед трагическими обстоятельствами и не могла, как бы страстно ни желала, обратить все вспять. Не хватало ее божественной мощи противиться воле других, высших и неподвластных ей сил.
Селестия осторожно надевает шлем на голову любимого, мягко расправляет пряди его гривы, густым багряным водопадом плюмажа ниспадающим на чешую доспеха, аккуратно подтягивает ремешки, боясь причинить даже малейший дискомфорт. Кажется, она опасается даже моргнуть, будто жеребец в ту же секунду растает, испарится, как мимолетный сон. Благодарная и нежная улыбка тронула губы Хардхорна, и он быстро, почти неуловимо и волнующе подался вперед, утонув на миг мордой в колышущихся потоках радужных волос.
Воздух наполнился звоном лат, почва под ногами задрожала в упорядоченном ритме марша. В сад вошли строем гвардейцы во всеоружии - двенадцать жеребцов, сияющих при свете дня крепкими нагрудниками с изображенным на них символом солнца. Несмотря на искрящуюся молодцеватость, нельзя было не заметить изнеможение и усталость, омрачающий общий боевой вид подчиненных Хардхорна.
«Пора».
Я прочел это в его взгляде. Жеребец и аликорн отступили друг от друга, медленно, словно скалы в пучине моря, всем нутром противясь расставанию, но не в силах изменить неизбежное. Гвардейцы в два ряда выстроились позади генерала. Селестия облачилась в свой повседневный царственный облик, надев маску невозмутимости и серьезности, ни единым штрихом не выдавая бушующего у нее внутри ада. Повисла напряженная тишина... но лишь на несколько ударов сердца. В воздухе зазвучал сильный и звучный голос, раскатом грома прокатившийся над газонами и аккуратно обрезанными кустами роз:
- Я, Хардхорн Соларшторм, герцог Кантерхорнский, военачальник ее Величества Селестии Эквестрийской и действующий лидер Солнечных Стражей, верный заветам своих великих предков, клянусь жизнью и честью в вечной верности принцессе Селестии, да будет царствование Ее долгим, и в вечном служении Эквестрии и ее народу, готовый быть призванным исполнить долг, невзирая на свое проклятие, да будут свидетелями моих слов Солнце, Луна, небо и звезды, и да постигнет меня справедливое наказание в случае отступничества от собственных слов. Да будет так, отныне и впредь.
И содрогнулся воздух стройным хором голосов присягающих в нерушимой лояльности Солнечных Стражей, вторящих своему командиру, полные решимости следовать за ним и сражаться с любыми формами и проявлениями зла и несправедливости, во имя Принцессы Эквестрии и всего народа пони, отныне и впредь, во веки веков.
Генерал опускается на одно колено, склонив голову в низком поклоне. Ни один мускул его не дрогнул, хоть я и знал, ценой каких усилий ему стоило это движение. Вслед за Соларштормом в едином синхронном проявлении преданности пали к ногам Селестии и его верные воины. Монархиня в безмолвной торжественности внимает их словам, а после коротким приказом повелевает встать. Гвардейцы выпрямились, готовые принять свою судьбу.