Выбрать главу

— Ты вроде бы посадил корабль в безопасном месте! — рявкнул капитан. — Рассчитывай заново, я хочу знать, где мы на самом деле! И маневр уклонения: вон там, если не понял, Солнце восходит!

Температура достигла ста двадцати градусов. Бортовая система охлаждения справляется без проблем примерно до двухсот пятидесяти, потом возникает опасность перегрузки.

Краулер приближается; внутри, наверное, адское пекло.

Непростой выбор. Если система охлаждения выйдет из строя, тогда погибнут все. Росс принял решение: терпеть до двухсот семидесяти пяти градусов. Если краулер не успеет — что ж, он спасет остальных.

Датчик уже показывал сто тридцать, и цифры в окошечке сменялись все быстрее.

Понимая, что происходит, экипаж готовил корабль к экстренному взлету, не дожидаясь приказа.

Краулеру оставалось проехать немногим более десяти миль; при средней скорости сорок миль в час потребуется пятнадцать минут.

Сто тридцать три градуса, и длинные пальцы солнечных лучей уже тянутся через горизонт.

— Не выходит — Брейнард оторвался от вычислений. — Концы с концами не сходятся.

— Это как?

— В голове туман. Координаты не получаются.

Какого черта?.. Да, ради таких вот моментов капитану и платят жалование. Отстранив Брейнарда, Росс взялся за дело сам. На штурманском столе было полно бессвязных записей: можно подумать, старший штурман забыл, чему его много лет учили.

Хорошо! Если мы здесь… то ничего не получается. Мысли путались. Подняв голову, Росс сказал, ни к кому не обращаясь:

— Скажи Крински, чтоб спускался. Пусть поможет ребятам выйти из краулера.

Сто сорок шесть градусов. Росс глянул в блокнот. Обычная тригонометрия, ничего такого. Должно быть просто.

— Я выпустил Кертиса из кокона, — сообщил Спенглер, появляясь в рубке. — На старте ему там нельзя. Опасно.

— Дайте мне умереть… Просто дайте мне умереть… — послышалось монотонное бормотание.

— Скажите ему, док: он скоро получит свое. Если я не вычислю траекторию экстренного старта.

— А почему вы, капитан? Что с Брейнардом?

— Выдохся. Не соображает. Все забыл. Да и мне как-то… странно…

Мысли расползались, как тараканы.

Что там? Сто пятьдесят два градуса. Итого ребятам в краулере осталось сто двадцать три градуса. Или триста двадцать один? Росс внутренне осел, цепенея.

Спенглер тоже выглядел не лучшим образом.

— Спать хочется, — объявил он, старательно морща брови. — Мне надо обратно к Кертису, я знаю, но…

Сумасшедший продолжал бормотать. Той частью рассудка; что еще действовала, Росс понимал: Кертиса нельзя оставлял без присмотра. Может натворить всякого…

Сто пятьдесят восемь градусов. Краулер увеличился в размерах; от радарной башни на горизонте осталась кучка мусора.

Раздался пронзительный крик.

— Кертис! — сообразил Росс.

Усилием воли оторвав себя от штурманского столика, капитан побежал на корму, опередив Спенглера. Успеть вовремя^ однако, не удалось: Кертис валялся на полу в луже крови. Раздобыл где-то ножницы.

— Мертв, — заключил Спенглер, склоняясь над телом.

— Само собой. Мертв, — согласился Росс.

Туман в голове рассеялся, судя по всему, в момент смерти Кертиса. Оставив Спенглера заниматься трупом, капитан вернулся к вычислениям.

Ну вот, проще простого: промахнулись на триста миль в сторону Солнца. Нет, приборы не соврали — кого-то обманули собственные глаза. Траектория, торжественно заявленная Брейнардом как «безопасная», оказалась немногим лучше рассчитанной Кертисом.

Росс глянул на обзорный экран. Краулер почти дома, температура сто шестьдесят семь градусов. Успеют. С запасом в несколько минут успеют, спасибо вовремя расплавившейся башне.

Но что это могло быть?

С трудом поворачиваясь в термозащитном комплекте, Крин-? ски втащил на борт Лиэллина и Фалбриджа. Выбравшись кое-как из скафандров, они рухнули на пол, обессиленные. С виду астронавты больше всего напоминали недоваренных омаров.

— Тепловой удар, — кивнул Росс. — Крински, им надо в стартовые коконы. Займись. Доминик? Ты еще в скафандре?

Переступив через порог шлюзовой камеры, Доминик кивнул.

— Очень хорошо. Спускайся: загонишь краулер в трюм, бросать не годится. Бегом! Брейнард, траектория готова?

— Так точно, сэр!

Двести градусов ровно. Система охлаждения уже чувствует нагрузку, но это ненадолго. Через несколько минут «Леверье», поднявшись с поверхности Меркурия, займет временную планетарную орбиту. Тогда-то и можно будет перевести дыхание и подумать.