— История с Алексом, наверное, единственная, окутанная завесой тайны, у всех остальных произошедших на Марсе, есть рациональное и правдоподобное обяснение, а эта и впраду не укладывается в голове, необяснима и непонятна, так же как дальнейшее поведение Алекса.
— А истории от других астронавтов, побывавших на МКС и столкнувшихся с неопознанным, довольно часты, неизвестно выдумывают они или просто не могут объяснить увиденное, загадка. Агенство, не сильно этим занимается, скорее военным такое интересно. Вам скорее проще допросить пилота истребителя, чем астронавта — Жозефина Азуле.
— Верно, но пилоты истребителя, не летают в космос. Земные тарелки отличаются от космических, по крайней мере нам так кажется — Джек Хоггарт.
— Нет, Джек, мне это вообще мало интересно. Все слишком сильно напоминает религию, призраков и прочую аллегорическую составляющую внутреннего мира человека, я думаю Фрейд, меня бы понял, не то что бы я была атеисткой, но все же, ничего человеческое мне не чуждо и относиться к подобным явлениям скептически, даже если в них верят миллиарды, нормально. Как и любого подобного рода, мифам, у них есть период, пика, как я называю показуха, когда идет рассказ и доведение информации о явлении до публики, проще говоря знакомство, дабы начать жизнь самого мифа и врасти на постоянную основу в часть общества и мнения, из которого его уже будет невозможно извлечь, распространившись в умы миллионов или больше, встроившись в ДНК общества — Жозефина Азуле.
— Слишком много очевидцев, чтобы мы могли списать все на мифологию— Джек Хоггарт.
— Людям, нравиться выдумывать себе что либо, даже уже состоявшихся и взрослых людей. Мне как психологу, известно, лучше всех остальных — Жозе фина Азуле.
— Наверное, ты права, но я не просто так задал тебе этот вопрос. Ты же слышала, о чем говорил Алекс, об огнях, парящих перед ним — Джек Хоггарт.
— Джек, мы только что об этом говорили — Жозефина Азуле.
— У каждого из вас на шлемах скафандра, установлена камера, снимающая все происходящее. Разве вы не просмотрели видео с его камеры, после того как затащили, Алекса, в ровер — Джек Хоггарт.
— Нам было страшно, скорее за самого, Алекса, чем-то что произошло с ним, может из-за перенапряжения мы забыли снять видео в компьютер ровера, если ты хочешь узнать смотрела ли я видео с его камеры после инцидента, нет и Пит, тоже — Жозефина Азуле.
— Опасность заключалась в том, что вы привезли с собой лишь воспоминания, а не документальные подтверждения, любой кого допрашивали, мог просто соврать или умолчать о чем ни будь и даже сговорится, а выявление подобных интриг представляет большую сложность, ведь астронавты не бандиты которых можно запугать применяя физическую силу и манипулировать в своих целях, да и память человека вещь достаточно спорная, один запоминает кажущееся одному ему важные моменты, на другие он не обращает внимания вообще, что в принципе для меня является только положительным моментом, только при допросе всех членов экипажа можно составить истинную картину произошедшего. И это очень тяжелый труд, может быть и не такой который проделали вы, но тоже не менее важный — Джек Хоггарт.
— Мне кажется, дальше продолжать, бессмысленно. Хочешь узнать, что тогда произошло в кратере и что за огни видел Алекс, наверное, стоит спросить у него самого. В тот момент мы были в состоянии большого стресса, можетбыть даже страха, у нас пропал член экипажа на другой планете, там куда мы прилетели в первый раз в истории человечества, да еще эта машина, сколько проблем она создала — Жозефина Азуле.
— Жозефина, надеюсь ты не воспринимаешь меня как врага. Я ничего не знал про проект «Эхо», до того, как меня познакомили с делом, после вашего возвращения и говорить про чудовищный эксперимент, глядя любому из вас в глаза, созданный садистами, ну или как минимум ценниками, обрекшими вас на его исполнение, для меня ваши пережитые мучения, становятся моими. Я переживаю с вами все как оператор переживает за погибших пилотов расшифровывая черные ящики после крушения самолета, слушая последние слова или крики перед смертью. — Джек Хоггарт.