Вместо этого яркий свет почти что ослепил его и он пал на колени.
"Стало быть, ты предаешь меня?" - поинтересовался Прекрасный.
Нер'зул закрыл руками глаза, тщетно пытаясь защитить их от невозможного сияния. Живот его свела судорога и он испугался, что сейчас от ужаса его просто вырвет. Свет немного потускнел и он рискнул опустить руки. Рядом с Кил'джеденом замер ученик Нер'зула, недобро улыбающийся.
"Гул'дан", - прошептал Нер'зул. - "Что же ты натворил?"
"Я рассказал Кил'джедену о крысе", - спокойно отвечал Гул'дан. Эта пугающая ухмылка так и не исчезла с его лица. - "И он решит, что делать с грызуном, обратившемся против него".
На плечах Гул'дана все еще лежал снег. Обреченно, Нер'зул осознал, что произошло. Его ученик, жадный до власти - и как Нер'зул все это время закрывал глаза на очевидное? - последовал за ним. Слышал слова предков. И даже, узнав то же самое, что и Нер'зул, он примкнул к Кил'джедену? На какое-то мгновение, позабыв свои страхи и эгоизм, Нер'зул ощутил лишь прилив жалости к орку, павшему так низко.
"Это ранит меня", - сказал Кил'джеден. Испуганный, Нер'зул воззрился на него. - "Я избрал тебя, Нер'зул. Я даровал тебе свои силы. Я показал тебе, что следует сделать, чтобы возвысить твой народ и убедиться, что пребудет он главенствующим в этом мире".
Не думая, Нер'зул выпалил. "Ты обманул меня. Ты посылал мне ложные видения. Ты озлобил моих предков и презрел все, за что они ратовали. Не знаю, зачем ты все это делаешь, но уж точно не из любви к моему народу".
"И все же он процветает. Кланы едины впервые за много столетий".
"Едины ложью", - молвил Нер'зул. Он чувствовал странную легкость в неповиновени. Приятное ощущение. Возможно, если продолжить, Кил'джеден потеряет терпение и прикончит его, тем самым решив проблему Нер'зула.
Но Кил'джеден не ответил гибельной яростью, на что надеялся Нер'зул. Вместо этого создание глубоко вздохнуло и покачало головой, как родитель, разочаровавшийся в непутевом ребенке.
"Ты все еще можешь обелить себя в моих глазах, Нер'зул", - сказал Кил'джеден. - "У меня есть задание для тебя. Если ты исполнишь его, я закрою глаза на твое минутное неверие".
Губы Нер'зула задвигались. Он вновь хотел выкрикнуть слова неповиновения, но не смог. И понял, что момент утрачен. Он не хотел умирать, не больше, чем иное разумное, живое существо, потому и промолчал.
"Случившееся с вождем Снежных Волков беспокоит меня", - продолжал Кил'джеден. - "И не в последнюю очередь потому, что он ропщет против происходящего. Есть и другие - тот, который с Роковым Молотом, некоторые из кланов Ветряного Клинка и Красных Ходоков. Хорошо бы, если бы на эти несогласные голоса просто не обращали внимания, но во многих случаях это не так. В осуществлении моего замысла нет никакого риска. И я гарантирую их подчинение".
"Конечно, им недостаточно поклясться в верности", - говорил Кил'джеден, задумчиво постучав во щеке длинным красным пальцем. - "Многие зациклились на значениях "чести" и "верности". Мы должны... обеспечить их лояльность раз и навсегда".
Маленькие глазки Гул'дана заблестели. "Что ты предлагаешь, о Великий?"
Кил'джеден улыбнулся Гул'дану. Нер'зул уже чувствовал связь между ними, видя, насколько подобен Гул'дан на Кил'джедена так, как сам он никогда не был. Кил'джедену приходилось использовать соблазнительную ложь и обман, чтобы заставить Нер'зула исполнять свои указания; с Гул'даном же он мог говорить открыто.
"Есть такой способ", - промолвил Кил'джеден, обращаясь сразу к обоим оркам-шаманам. - "Способ навсегда привязать их к нам. Обеспечить вечную верность".
Нер'зул полагал, что привык к ощущению ужаса после того, что открыли ему предки, но теперь, слушая замысел Кил'джедена, осознал, что возможно испытать куда больший шок. Навсегда привязать. Обеспечить вечную верность.
Навсегда поработить.
Он взглянул в пылающие глаза Кил'джедена и не смог вымолвить ни слова. Хватит и просто кивка, он знал, но даже этого не мог сделать. Он просто смотрел, как птичка перед змеей.
Кил'джеден глубоко вздохнул. "Стало быть, ты отвергаешь шанс на искупление в моих глазах?"
При звуках голоса Кил'джедена, Нер'зул почувствовал, как будто магия шока оставила его. Слова, застрявшие в его горле, вырвались наружу, и, хоть он и знал, что они означают его погибель, шаман счел необходимым сказать их.
"Я отказываюсь обречь мой народ на рабское существование", - выкрикнул он.
Кил'джеден помолчал, затем кивнул. "Это твой выбор. Ты же избрал и последствия. Знай, шаман. Выбор твой ничего не изменит. Мои желания все равно воплотятся в жизнь. Но вместо того, чтобы осуществлять их и пребывать подле меня, тебя ожидает участь беспомощного наблюдателя. Я думаю, так будет занятнее, нежели я просто прикончу тебя".