Тут Каэл совсем издёргался. Гил частенько называл себя Тенью, чем вызывал и насмешки, и опасения.
- Мы станем тем, - продолжал представитель Президента, - что будет снабжать идеальный мир вполне себе материальными ресурсами, не вмешиваясь в его существование. Вы ведь не думали за счёт святого духа жить, да? - в последней фразе ему с огромным трудом удалось подавить смешок.
Гил устало вздохнул, выждал секунду-другую и сказал:
- Понимаю, обидно и даже невозможно терять статус ведущей мировой державы, да ещё и из-за каких-то самозванцев-идеалистов[2]. Сказать «террористов» язык не повернулся – знаете, я искренне считаю, что террористы те, кто продавал Третьей Зоне оружие, а не те, кто прекратил, наконец, бессмысленную жизнь этих несчастных. Но это так, к слову пришлось; возвращаясь к Вашему вопросу – со святым духом Вы, пожалуй, загнули. У нас есть кое-какие соображения на этот счёт, а именно: первое время мы будем использовать часть людей, оставшихся в живых, в качестве рабочей силы. В остальном проблемы не вижу - нас куда меньше, чем вас, ресурсов тоже требуется гораздо меньше; да и не собираемся мы по всей планете расселяться, боже упаси. С автоматизированным трудом проблемы материальных благ тоже не вижу; а что касается знаний - именно для этого мы и оставим лучших ваших представителей в живых; и, к Вашему величайшему сожалению, не только из Первой Зоны. В качестве бонуса за их старания позволим им, так сказать, умереть естественной смертью.
Сказанное свалилось на представителя Первой Зоны как куча снега, окатив его паническим холодом неминуемого поражения. В этот раз спектакль не удался; а в голосе Гила чувствовалась такая железная неизменность, такая ледяная насмешка, что его оппонент впервые всерьёз задумался, отнесут ли его самого к числу людей, которым позволено будет «умереть естественной смертью».
- Вы что, просто собираетесь уничтожить человеческую цивилизацию? - бесстрастно спросил он. - Но вы ведь не сможете построить идеальный мир без предыдущего опыта. Вы будете, как маленькие дети...
- Мы и не собираемся уничтожать цивилизацию. Все её достижения достанутся нам - в том числе и искусство - тем более что созданию этих достижений во многом поспособствовали наши же люди в разное время. И если уж брать предыдущий опыт, то, поверьте, не только у вас... Чему Вы меня пытаетесь научить? Вы, представитель государства, в котором социальное расслоение едва ли не достигает точки, за которой разве что рабство – и всё из-за того, что вы бездумно размножаетесь без конца и края.
- Но ведь Вы сами вечно говорите об иерархии! – отчаянный аргумент вклинился в монолог.
- Вы сравниваете изменчивый социальный статус и то, что дано от природы и чувствуется на уровне сознания? Что ж, мне казалось, Вы не идиот.
Представитель Первой Зоны кожей ощущал, как всё катится к чертям. Однако контрольный выстрел ждал его впереди.
- И, знаете, - продолжил Гил, - Вы ведь ещё больший идеалист, чем я. Вы тут вещали о каком-то совершенном мире, о балансе сил и так далее. К чему вся эта философия? Будьте проще. Я всего лишь хочу обеспечить своему виду процветание без всяких помех. Ну, а ещё - вы все нам единогласно не нравитесь.
Вот это уже было окончательным поражением. Если до этого представителя Первой Зоны будто окатило кучей снега, то теперь ему как бы выстрелило в голову вакуумным пистолетом - в ушах от пронзительной тишины звенела тончайшая струна; на уши давило, а дыхание участилось - вместе с ударами сердца, колотившего теперь в грудную клетку со страшной силой.
Внезапно он понял, что это конец. Казалось бы - так просто, но так невероятно. Всю жизнь он привык быть хозяином положения; не было ситуации, из которой нельзя было бы выйти - с помощью личных качеств, влияния, денег, наконец. А тут...
В его позвоночник вцепился ледяной холод. Ведь он даже не предполагал, что дело обернётся так. Успех уже стал неотъемлемой составляющей его жизни; его парализовало.
Ведь теперь всё, что ему оставалось - это нажать на кнопку. Кнопку, которая уничтожит его и всех, сидящих в помещении - и спасёт человечество. Кнопку, о которой он и думать до этого не хотел.
Тут в его мозг стал въедаться мерзкий, коварный жучок.
- Разрешите задать вопрос?
Гил кивнул, улыбнувшись.
- Я войду в число людей, которые выживут?