— Он назвал меня Иудой, — невесело хмыкнул молодой человек. — Решил, что я его сдал, видимо.
— А это уже его проблемы, — покачал головой Дарнелл. — Если бы он успел узнать тебя чуть лучше, такой глупости не предположил бы. Но если ему хочется видеть врагов во всех — пускай. Я сделаю все, чтобы вытащить его, но это не отменяет факта, что в своем положении он полностью виновен сам.
— Горячие головы во все времена были удобным орудием, — Крис ненадолго умолк, пытаясь соскрести ускользающие из усталого сознания мысли. — Джайлзом займутся завтра. Я знаю, кто будет вести допрос, постараюсь правильно его настроить. Человек он хороший, хоть и ищейка. А сегодня придется подразобраться в том, что уже наговорили другие, спасибо удобным связям, мне дали доступ к показаниям. Есть у вас что-нибудь, чтобы не заснуть лицом в бумагах?
— В другой ситуации я бы сказал, что для твоего пренебрежения сном у меня есть только крайне нудная трехчасовая лекция, — мужчина принялся копаться в столе. — Но сегодня повод действительно уважительный. Попроси сварить кофе и добавь туда ложку этой настойки. Пузырек вернешь и не дай Бог я пойму, что ты принимал это больше одного раза. Больше вообще никаких лекарств не дам. Полумертвым ты Джайлзу не поможешь, пообещай, что поспишь хоть немного.
* * *
К утру пальцы перестали сгибаться от холода, как на руках, так и на ногах. Стуча зубами, Джайлз бездумно смотрел на небо сквозь узенькое окошко.
Он почти не испугался, когда солдаты, отперев дверь, поволокли его куда-то. И даже когда очутился в небольшой комнатке, предназначенной, видимо, для допросов — единственным чувством была смутная радость от нахождения в жарко натопленном помещении. И на свету.
Признаться, он ожидал, что разговор пройдет в камере пыток, но, видимо, кто-то и зачем-то решил начать… если не по-хорошему, то, по крайней мере, со слов.
— Садись, — мужчина за столом, немолодой и сутуловатый, говорил негромко и будто успокаивающе. — И рассказывай.
— Что же вам рассказывать, милостивый сударь? — показное дружелюбие взбесило. Это было плохо, сейчас голова нужна была холодной.
— Желательно правду, — никак не отреагировал на тон мужчина. — Нам известно, что вы предоставили заговорщикам чертежи здания, которое те собирались взорвать. И известно, что это не первые ваши совместные с Густавом Варротом преступления. Нам хотелось бы знать все, чем вы сможете подтвердить это или опровергнуть. Итак, когда и как вы познакомились с Варротом?
Это звучало как-то странно. Юноша не мог понять, в чем дело, однако в словах отчетливо слышалось некое жирное «Но». С каких пор при очевидности вины им нужны подтверждения?
Более или менее ситуацию прояснил тихий скрип двери, вслед за которым появился Крис. Ясно, значит с ищейкой, ведущим допрос, капитан уже поговорил. Знать бы еще, хорошо это или плохо.
* * *
В камере для допросов было неожиданно тепло и светло. Не то, чтобы Крису раньше приходилось присутствовать на таких мероприятиях, но это почему-то позабавило. Мистер Обри явно не желал сидеть в темноте и холоде, даже ради того, чтобы нагнать страху на узников. Разумно.
— Год назад или чуть больше, — Джайлз отвечал на вопрос ровно, но сощуренные глаза подсказывали, что мальчишка в любой момент может выкинуть какую-нибудь глупость. — Я работал в кожевенной лавке, рядом был трактир. К тому времени там уже шептались о неком человеке, стремящемся к справедливости в этом худшем из миров. Потом я увидел и его самого. Он говорил и люди верили. Я тоже поверил.
— Он разжигал недовольство и склонял к восстанию? — уточнил Обри, что-то помечая в бумагах.
— О нет, — едко улыбнулся Джайлз. — Разжигали недовольство те, кто менял законы, будто сервировку стола. Он, напротив, старался убедить нас, что бросаться с вилами на угнетателей — не лучший выход, сделать свой голос громче можно и без крови.
— Несомненно, — слова Джайлза резанули, будто ножом. Крис обещал вмешиваться в допрос по-минимуму, но понимал, что лучшего момента заставить мальчишку включить голову уже не будет. Если он не поймет, не задумается, то наговорит такого, что потом будет не вывернуться. — Варрот не дурак, он отлично понимал, что революцию с парой сотен недовольных не устроить. Голод — хорошая мотивация, но он был и будет всегда. Он не поднимет нужной по силе волны возмущения. А вот если солдаты начнут стрелять по безоружным людям, осмелившимся высказаться…