Наигравшись в игры, я вернулся в свою комнату. Вместе со мной пришли Савиков, Владимир и Ильяс. Близился тихий час, так что можно было спокойно отдыхать.
– Ну, пацаны, что будем делать? – завалившись, как барон, на свою кровать, заговорил Савиков.
Ильяс с Владимиром переглянулись.
– Может, в карты? – предложил Ильяс.
– Да ну… – отмахнулся Савиков. – Сто раз уже играли, надоело!
– Ну, давайте к кому-нибудь сходим, – предложил Владимир.
Савиков уставился в потолок, очевидно, обдумывая слова приятеля.
– Ладно… – наконец сказал он, отмахнувшись. – Давайте пару партиек.
Парень достал из своей тумбочки колоду карт, и вскоре троица расселась на полу.
– Сема, ты будешь с нами? – спросил меня Владимир.
– Нет, как-то не хочется, – ответил я.
Игра началась. Ребята крыли, подкидывали, переводили. А я просто сидел в стороне и наблюдал.
Может, все-таки присоединиться к ним, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, которые снова стали лезть мне в голову?
– Штирлиц, ты чего грустишь? – спросил Савиков, пытаясь уложить в руке карты, которыми его с лихвой одарили Ильяс с Владимиром.
– Да так, – отмахнулся я.
Однако в ту же минуту мне вдруг пришла в голову мысль:
– Слушай, – обратился я не то к Савикову, не то ко всем ребятам сразу. – Мне тут брат звонил. У него тут одна проблема случилась… С девушкой.
Все тут же забыли об игре, переключив все свое внимания на меня.
– Ого, и что за проблема? – спросил Савиков.
Я немного поежился. Все-таки говорим на весьма личную тему.
– Ну... Есть одна девушка, они довольно хорошо ладят, и недавно она призналась ему в любви... Но у него есть еще одна подруга, с которой они тоже хорошо общаются. Вернее, общались... Ей не нравится, что он ладит с той девушкой. А недавно из-за этого они сильно поссорились, и теперь она даже не хочет с ним разговаривать. И вот он не знает, что ему делать теперь.
Слова шли тяжело, я путался в мыслях, и это выражалось в моей речи. Я постоянно запинался и терял дар речи посреди предложения. Но, тем не менее, основную мысль вроде как донес.
Ребята переглянулись. То ли они размышляли над ответом, то ли не поняли вопрос.
– Ну, что у нас тут получается, две девушки влюблены в одного парня – классический любовный треугольник, – пожал плечами Савиков. – А кто ему больше нравится?
– Он сам не знает, он вообще не понимает, что чувствует к ним, – ответил я. – Они обе для него хорошие подруги, и он не хочет ссориться с ними.
– Понятно... – глубокомысленно изрек он, на секунду задумавшись, после чего вновь пожал плечами. – Ну, тут у него есть два пути: либо он начнет встречаться с одной из них, либо пускай шлет обеих.
Я усмехнулся. Именно этот ответ я хотел услышать меньше всего. Полететь на Луну, притвориться мертвым, постричься в монахи – что угодно, только не это.
– Ясно... – сказал я, невольно издав тяжелый вздох. – Но что тогда делать? Он ведь не знает, что чувствует к ним.
Я с надеждой посмотрел на Савикова, но тот лишь в очередной раз пожал плечами. Действительно, чем он может помочь? Это же проблема «моего брата», а не его. Но тут свой голос решил подать Владимир.
– Твой брат сам знает, что делать, – сказал он негромким, но уверенным голосом. – Ему нужно лишь прислушаться к себе.
– В каком это смысле? – удивился я.
Остальные так же недоумевающе посмотрели на Владимира. Тот отложил карты и посмотрел на меня, сложив руки пирамидкой.
– Смотри, чтобы твой брат смог разрешить данную ситуацию, ему нужно ухватить самую первую мысль. Эта мысль и будет отражением его чувств.
– Вот! – воскликнул Савиков указывая на Владимира. – Верно Вальдемар сказал! Как говорят: первая мысль самая правильная!
– Мой папа всегда говорил, что если не знаешь, что ответить, надо сказать первое, что придет на ум, – вставил молчавший до этого Ильяс.
Савиков утвердительно кивнул, соглашаясь с ним. Однако для меня это предложение показалось уж больно нелепым.
– То есть ему надо сделать первое, что придет в голову? – скептически усмехнулся я. – А если ему придет на ум станцевать перед ними голым, он должен будет танцевать?
Все тут же усмехнулись, все, кроме Владимира. Парень смотрел на меня своим обычным холодным, рассудительным взглядом. Казалось, ничто не может поколебать трезвость его ума. Даже любовь. В таком случае удивительно, что у него есть девушка.
– Знаешь, в нашем теле есть два мыслительных центра, – холодно сказал Владимир и указал себе на выпирающий лоб. – Первый – наша голова. Она отвечает за разум. А второй, – он приложил свою ладонь к груди, – наше сердце. Он отвечает за чувства. Чтобы твой брат смог решить свою проблему, ему нужно услышать ответ от своего сердца.