К моему приходу столовая уже была битком. Неудивительно, ведь я пришел одним из последних. Получив свою порцию чая с булочкой, я направился на поиски свободного места, коих оставалось не так много. Однако одно подходящее мне все же удалось найти.
– О! А вот и спящая красавица!
От издевательски-веселого приветствия Савикова мне захотелось развернуться и уйти куда-нибудь в другое место. Но тот отодвинул стул рядом, приглашая сесть.
– Ну что, как выспался? – спросил он, едва я успел поставить поднос.
– Замечательно.
– Вот и хорошо!
То ли Савиков не услышал сарказма в моем голосе, то ли это была его очередная издевка. Сидевшие за тем же столиком Ильяс с Владимиром молча поприветствовали меня кивками.
– Тебя Татьяна Николаевна потеряла, – сказал Владимир и с отрешенным видом добавил: – Лучше бы тебе не попадаться ей на глаза.
– Она почему-то очень расстроилась, когда узнала, что ты весь вечер дрыхнул, – сказал Ильяс.
– Ну, видимо, я для нее особенный, – ответил я, довольно ухмыльнувшись.
Действительно. Наверно, из своих подопечных Татьяна Николаевна уделяет мне больше всех внимания, что было поводом для гордости. К несчастью, это также означало, что и за проступки меня наказывать будут сильнее прочих. Впрочем, пока она меня не видела, можно было спокойно наслаждаться едой.
– Сема, смотрю, ты выспался.
Помяни черта…
– Почему ты ушел и ничего никому не сказал?
Хоть вожатая и говорила ровно, от ее ледяного голоса бросало в пот. Я уже жалел, что решился вот так вот плюнуть на все и завалиться спать.
– Извините, – каясь, пролепетал я. – Просто мне было нехорошо… Немного.
– Если тебе было плохо, мог бы сходить в медпункт!
– Простите…
На мое очередное извинение вожатая лишь тяжело вздохнула. Должен сказать, что и в целом ее вид был довольно уставший.
– Так, ребята, – сказала Татьяна Николаевна, взявшись за голову, будто что-то вспоминая. – Я хотела спросить, кто-нибудь из вас видел Стешу?
От упоминания девочки боль сверлом вонзилась в мое сердце. Я посмотрел на своих товарищей: те переглянулись между собой.
– Нет.
– Не видели.
– Не-а.
Ответы всех троих были однозначны. Вожатая посмотрела на меня, но я тоже помотал головой.
– А что, что-то случилось?
Вожатая как будто не сразу расслышала мой вопрос.
– Нет, все в порядке, – отмахнулась она. – Ей просто Алла Семеновна хочет что-то передать.
Татьяна Николаевна поправила волосы, издав глубокий слышный вздох. Она хотела сказать что-то еще, но то ли не могла подобрать слова, то ли просто забыла, о чем хотела поговорить.
– Кстати, мальчики, – сказала она, отмерев. – Сегодня дискотеки не будет, поэтому после чая возвращайтесь в корпус.
Сказав это, вожатая удалилась. Почему-то мне казалось, что она была чем-то встревожена. Обычно Татьяна Николаевна стремилась нам показывать образ веселой, немного даже ветреной девчонки, при этом оставаясь достаточно строгой и собранной, чтобы не допустить разброда и шатания в своем отряде. А сейчас она выглядела до странности растерянной.
Меня охватило дурное предчувствие.
– Ну вот, – надулся Савиков. – Вечер, считай, испорчен!
– Да ладно тебе, еще натанцуешься, – попытался успокоить его Ильяс.
Тот в ответ фыркнул, закатив глаза.
– И когда? Конец смены скоро.
Но его жалобы остались без ответа.
– Слушай, Сем, – обратился вдруг ко мне Владимир. – Можно задать тебе личный вопрос?
Я пожал плечами, давая понять, что не против. Хотя на самом деле меня тревожил его серьезный пронзительный взгляд.
– Между тобой и Стешей что-то случилось? – спросил он со всей серьезностью.
Должен сказать, его вопрос и правда меня поразил. Я, конечно, предполагал, что он коснется моих отношений с Дашей или Стешей, но не думал, что этот парень окажется настолько проницательным. Видимо, заметив мое замешательство, Владимир, поправляя очки, добавил:
– Просто когда ее упомянула вожатая, ты так сильно скуксился, вот я и подумал, что между вами что-то произошло.
– Ага, я тоже заметил, – добавил Савиков. – Тебя как будто кто-то под дых ударил. Я еще сначала подумал, что тебе просто в туалет захотелось.
Савиков усмехнулся, однако в его взгляде не было и намека на смех. Я понимал, что ребята просто переживают за меня, как за своего товарища, что, конечно, было приятно. Но разговаривать на тему личных отношений мне сейчас хотелось меньше всего.
– Все хорошо, – сказал я, улыбнувшись. – Я бы даже сказал, что все наконец встало на свои места.
– Ясно… – сказал Владимир, в очередной раз поправляя очки.