Я внимательно оглядел ребят из четвертого отряда. Разумеется, ни близняшек, ни Стеши среди них тоже не было, однако от этого мое беспокойство разыгралось с новой силой.
– А где Стеша? – решил я спросить вожатую по пути в столовую.
– У себя, в своем корпусе, – ответила Татьяна Николаевна.
Известие, что Стеша все еще в лагере, принесло мне немало облегчения.
– Значит, вы не будете выгонять нас?
– А зачем? – усмехнулась вожатая. – Уже конец смены, завтра отъезд, какой смысл вас выгонять?
Это немного радовало, но все же меня не покидал вопрос:
– А почему вы сделали меня помощником?
Как по мне, такое положение должно скорее вызывать гордость, но никак не раскаяние и стыд.
– Потому что я тебя больше всех люблю! – мелодично прощебетала Татьяна Николаевна.
Странно, но от ее улыбки мой статус почему-то стал приобретать иной, более зловещий смысл. Я натянуто улыбнулся ей в ответ, пытаясь скрыть внутреннее беспокойство.
Вскоре мои опасения стали подтверждаться.
День был весьма бурный. Как, впрочем, и всегда. И, разумеется, я всюду бегал за Татьяной Николаевной, выполняя ее задания. Теперь я мог с уверенностью сказать, что статус «помощник вожатой» только звучал гордо. По факту я был ее персональным рабом.
Пока остальные обитатели «Восхода» забавлялись, весело проводили время, я таскал различные тяжести и бегал по дурацким поручениям. Нет, конечно, я участвовал в различных мероприятиях, только не как участник, а как организатор! Да-да, Татьяна Николаевна с большим удовольствием использовала меня как бесплатную рабочую силу для организации досуга оптом для всех отрядов. Я, превозмогая неловкость и смущение, бегал с малышами, показывая им, как нужно играть в «Змейку», объяснял правила игр другим отрядам и даже выступал со вступительной речью на мероприятии.
От такого количества общественной работы уже к обеду я был полностью выжат и высушен. За время, проведенное в этом лагере, мои социальные навыки заметно улучшились. Это заметил не только я, но и окружающие. Но столько общения – это настоящая пытка, в особенности для такого интроверта, как я! Уж лучше бы меня заперли, как остальных!
Я лениво поковырял тарелку с рисом, в очередной раз издав мученический вздох. Татьяна Николаевна явно знала, как подобрать мне достойное наказание.
– Ох-хо-хо…
– Чего вздыхаешь?
Оторвав глаза от тарелки, я вдруг увидел перед собой улыбающееся лицо Вики и чем-то недовольную, как обычно, мордаху Дины.
– Да так, жалею, что нет мира во всем мире, – уклончиво ответил я, жестом предлагая дамам сесть.
Девочки положили подносы, присаживаясь за стол.
– Ничего, обязательно настанет день, когда человечество забудет обо всех распрях и настанет мир во всем мире! – оптимистично заявила Вика.
– Ага, если, конечно, оно доживет до этого момента, – угрюмо заметила Дина.
Хоть слова Дины и были уж больно мрачными, все же они выглядели более реальными, чем наивные и даже в какой-то степени детские убеждения Вики.
– Кстати, а вас разве не наказали? – поинтересовался я.
– Конечно, наказали! – удивилась Вика. – Сейчас вот поедим и вернемся обратно в корпус!
– Ага, так сказать, дальше мотать срок, – вставила Дина.
Вика премило улыбнулась, отчего мне стало внезапно совестно перед этой парочкой. В конце концов это я виноват в том, что их держат под арестом.
– А сам ты как? – поинтересовалась Дина, ухмыльнувшись. – Уже проникся арестантской жизнью?
– Пф-ф! – усмехнулся я. – Вообще-то, в отличие от вас, бездельников, меня заставили батрачить все утро, как коня! Я чувствую себя холопом каким-то! Ей богу, в каждой бочке затычка!
– М-да, тяжело тебе, – колко хихикнула Дина.
Ну да, в конце концов, я же эту кашу и заварил. Неудивительно, что самая большая карма настигла именно меня.
– Кстати, а как там?..
Я решил сменить тему, задав простой, невинный, на мой взгляд, вопрос. Однако, стоило мне заговорить, как слова словно застряли у меня в горле. Почему-то, как бы я ни старался, не мог назвать одно короткое имя, которое до этого слышал и говорил не единожды.
Девочки переглянулись, видимо, поняв, о ком я говорю, и их лица омрачились.
– Не знаю, – ответила Дина. – Даша весь день просто лежит на кровати, ничего не говорит, ни на что не реагирует.
– Я пыталась с ней как-то поговорить, но она словно не слышит, – добавила Вика.
– Ясно…
Мне до сих пор было тяжело поверить в случившееся. Образ яркой, улыбчивой девушки совершенно не вязался с тем, что я увидел тогда в лесничем доме. Глаза, горящие от злости, и перекошенное ненавистью лицо. Будто перед тобой не человек, а демон, вырвавшийся из глубин ада.