– Ну жалко, конечно, но что поделаешь?
– Тогда, может, вернемся?
– Ты издеваешься?
Удар в бок заставил меня мгновенно пожалеть о сказанном. Нет, было не больно, но Стеша в этот момент выглядела очень страшной.
– Если хочешь вернуться – валяй! Я тебя не держу!
Девочка скрестила руки и отвернулась. Похоже, я только что наложал и наложал сильно.
– Прости! Я просто подумал, что ты себя заставляешь… И хотел…
Остальную часть предложения я съел, пока говорил. Но все же даже такое обрывочное оправдание возымело эффект, и Стеша снова посмотрела на меня.
– А, по-твоему, похоже, что я иду против своей воли? – спросила она угрюмо и тут же, смутившись, отвела взгляд: – К тому же это ведь я тебя потащила…
– Ну, если ты сама так хочешь, то ладно…
– Вот именно!
Мы пошли дальше, однако в атмосфере как будто стала витать какая-то странная неловкость.
Вскоре я начал догадываться, куда мы идем. Так оно и оказалось, мы пришли к нашей старой беседке с яблоней. Дерево, которое в день своего приезда я называл мертвым и предлагал даже распилить на дрова, теперь было усеяно цветами, словно укутанное снегом. Это зрелище оказалось настолько поразительным и прекрасным, что я даже не сразу поверил своим глазам.
– Здорово, правда? – усмехнулась Стеша.
– Не то слово… – только и смог ответить я.
Ее глаза вновь заблестели знакомым детским задором. Девочка подбежала к яблоне и, словно маленький ребенок, улегшись, раскинула руки под ее кроной. Я не стал стоять столбом и лег рядом.
Прямо как в тот день, мы снова лежали и смотрели на ночное небо. Сегодня оно было не таким звездным, как тогда, но все равно в небе мерцало немало маленьких огоньков, к тому же красоты и сказочности добавляла большая яркая луна и яблоня, сильно распушившаяся за последние три дня. Вся эта панорама настолько завораживала, что я больше не испытывал ни грамма страха перед темным далеким за пределами нашего мира. Плевать, что где-то там таится миллион опасностей, плевать, что оттуда может свалиться нечто ужасное и оборвать все наше существование. Главное – здесь и сейчас.
Наверно это самый подходящий момент, чтобы все решить.
– Слушай, – начал я осторожно, – прости за тот раз, я тогда тебе много чего наговорил.
– Да, много чего… – холодно согласилась Стеша.
Ее укол попал в самое сердце. Я даже начал жалеть, что поднял эту тему. Не ожидал, что она до сих пор держит обиду.
– Правда, прости! Прости за все, что наговорил тебе тогда!
Ответа не последовало, девочка просто проигнорировала мои слова.
– Ну правда! – взмолился я. – Если хочешь, могу даже встать на колени!
Я приподнялся, ожидая, что она действительно потребует встать перед ней на колени. Но девушка лишь холодно посмотрела на меня и отвернулась.
– И это все? Все, что ты хочешь мне сказать?
– Еще, когда ты потерялась, я очень переживал за тебя…
– Ясно.
– Еще я понял, что ты важна для меня.
– Вот как.
– В общем… Я хочу взять все свои слова назад. На самом деле ты очень-очень дорога мне…
С каждым словом я сгорал все сильнее, последнее предложение далось мне особенно тяжело. Все это время Стеша лежала, отвернувшись, так что я не мог увидеть выражения ее лица, однако все ее ответы были однообразными, сухими, без капли заинтересованности. Будто ей все равно. А теперь она вовсе замолчала.
Сердце бешено стучало, его ритм, наверно, был слышен даже среди звезд. Я напряженно ждал ответа. Любого! Пусть даже обидного или гневного! Но Стеша продолжала молчать.
– Это все, что ты хотел сказать? – вдруг наконец-то спросила она.
Мне, конечно, хотелось услышать от нее хоть что-нибудь, но в этот раз ее слова все же задели меня.
– Ну а что ты хочешь услышать? – не сдержав обиду, бросил я в ответ.
– Сам-то как думаешь?
Девочка приподнялась, обхватила ноги, прижавшись лицом к коленям, и в таком положении посмотрела на меня обидчиво, капризно.
Я уже не знал, что еще ей сказать, как еще извиниться. Может, халвы на лопате принести? Ей богу, женщины – воистину кошмарные существа! Мне уже хотелось рвать на себе волосы, когда она вдруг спросила:
– Что нужно сказать девушке, которая важна и очень-очень дорога тебе?
Теперь я понял, чего Стеша добивается.
– Ну, ты ведь и так все прекрасно понимаешь, – смущенно сказал я.
– Ну и что? – возмутилась она. – Я хочу услышать это от тебя напрямую!
Ясно, вот значит как. Она не хочет, чтобы я доносил до нее свои чувства обходными путями, а хочет, чтобы я сказал ей все открыто. Как есть. Без уловок и намеков.
– Ладно…
Мне случалось признаваться в чувствах, но тут же стало понятно, что в здравом уме, да еще и напрямую адресату о таком сообщать намного сложнее, чем не имеющим к этому отношения людям. Дыхание перехватило. Сердце, немного замедлившее свой темп, вновь разогналось и бухало, как молот.