– Привет!
Мягкий, еще мальчишеский, голос будто ласкал слух.
– Привет, Сема, – ответила я, стараясь скрыть свой растроганный вид.
Парень посмотрел в сторону, а потом себе под ноги, изо всех сил пытаясь не показывать свою неловкость.
– Тебе тоже захотелось погулять? – наконец спросил он.
– Угу.
– Понятно.
Он снова отвел взгляд, как бы невзначай почесав затылок. Бедняга не знал, куда себя деть. Он зашел в беседку, явно намереваясь сесть напротив, но в итоге спохватился и приземлился рядом.
Сема мне нравился уже больше года. Я не любила мальчишек, они постоянно задирали меня еще с первого класса, но Сема показался мне особенным. По школе о нем ходили не самые приятные слухи. Многие мои одноклассники насмехались над ним, как и надо мной. Это обстоятельство и сыграло свою роль. Я тогда воображала нас кем-то вроде отверженных воинов, что рьяно сражаются против всего мира. Но сейчас, после всего, я понимаю – мы просто два одиноких, несчастных человека, которым очень хотелось любви, хоть мы старательно этого не показывали.
– Я смотрю, тебя прямо тянет сюда.
Да. Это мое любимое место во всем «Восходе». И не только потому, что тут удобно прятаться. Именно здесь я по-настоящему познакомилась с Семой, здесь мы впервые открылись друг другу, впервые поссорились и помирились, и именно здесь расцвел наш первый поцелуй. Это место – символ нашего преображения.
Сема смотрел на меня, ожидая, что я скажу. Но я смолчала. Лишь едва заметно улыбнулась, делая вид, что очень занята своим телефоном. Реакция не заставила себя долго ждать. Хоть я и не смотрела на него прямо, но краем глаза подмечала нервные, неуверенные движения. Наверно, сейчас он лихорадочно думает, как бы обрубить неловкое молчание, не провинился ли он где-то. Это так забавно! Вчера он вел себя так дерзко, что меня это даже немного разозлило, а теперь вновь стал прежним моим милым, скромным Семочкой. Хотя, если честно, мне тоже зачастую неловко находиться рядом с ним. В конце концов, мы еще слишком неопытны и порой не понимаем, как нужно себя вести. Но уверена, со временем мы научимся понимать друг друга и построим прекрасные отношения! А пока я не могу отказать себе в удовольствии еще хотя бы немножечко подтрунить над ним.
– А что это ты там смотришь?
В этот момент на экране высветилась слегка размытая фотография угрюмого мальчика. Непосвящённый зритель, наверно, даже предположил бы, что он чем-то болен, потому что так сгорбиться мог только человек со сколиозом или страдающий сильными болями. Не говоря уже о его мертвом взгляде, как у Кощея.
Забавно, но это та самая фотография Семы, которую я рассматривала тогда перед нашей первой встречей. Она была сделана тайком в тот же день, когда мы только приехали в лагерь. Едва сойдя с автобуса, я вдруг заметила его, одинокого и совершенно отрешенного, будто уличный кот, и не смогла удержаться. Сейчас, глядя на румяное лицо и искрящиеся жизнью глаза мальчика рядом со мной, даже не поверишь, что это тот же мой любимый Сема, что и на фотографии.
– Да ничего такого, – ответила я, пряча экран.
Я быстро нажала на значок мусорки и согласилась навсегда удалить эту фотографию с моего телефона.
– Ладно, надо идти, скоро отъезд, – сказал Сема, готовясь уходить.
– Подожди!
Я тыкнула на иконку фотоаппарата и притянула Семку, прильнув губами к его щеке.
Чик.
***
Не понимаю я женщин! Вроде сейчас они одни, а буквально через мгновение уже совсем другие.
Обойдя весь «Восход», я решил в качестве конечной точки выбрать старую добрую беседку и вновь подивиться тому, как расцвела «мертвая» яблоня. Удивительно или нет, но там уже сидела Стеша. Я ожидал, что она будет рада видеть меня, но выражение ее лица было таким же безразличным, как в дни, когда мы еще только познакомились, а мои попытки хоть как-то завязать разговор терпели полное фиаско. Будто и не было той ночи, когда мы под градом лепестков, в свете луны открывали друг другу сердца. Словно ее поцелуи, что я до сих пор ощущал на своих губах, были лишь сном. И вот, когда я решил, что будет лучше не беспокоить ее и тихо уйти, Стеша вдруг сама кинулась на меня и крепко поцеловала в щеку, еще и засняв это дело на телефон.
– Ну пошли, а то нас точно оставят!
Довольная как слон, моя девушка соскочила со скамьи и пошла в сторону жилых корпусов.
– Ага…
Ей богу, порой я вообще не могу понять, что творится у женщин в голове. Или это просто мне так повезло?
До отъезда оставалось минут пятнадцать, многие уже стояли готовые на улице с сумками наперевес. Я тоже быстро заскочил к свою комнату за рюкзаком.
Обычно жизнь в «Восходе» летит стремительно, и эта тягомотина последних минут производила сильный контраст. Все обитатели лагеря будто растратили былую энергию и перешли на энергосберегающий режим. Даже в Татьяне Николаевне словно проснулся свой дремлющий ленивец. Обычная собранная и расторопная, она будто терялась или вовсе забывала, что делала. В итоге нас повели к автобусам даже на десять минут позже запланированного.