Но в тот раз я решил сходить в новый недавно открывшийся салон, что мне посоветовала мама. Должен сказать, это был тяжелый опыт. То было уже куда более приличное заведение со своими массажистами, косметологами и черт знает еще какими специалистами. Не стоит говорить о том какой культурный шок я испытал, когда впервые зашел туда. Сначала я вовсе решил, что пришел не по тому адресу. Вывеска словно кричала, что входить сюда могут только женщины. Внутри все также было оформлено «по-женски». И конечно, рабочие персонал сплошь состоял из женщин. За исключением одного женоподобного мастера Сергея, которого остальные работницы ласково звали Серж.
– Вы чего-то хотели, молодой человек? – спросил он меня мягким, бархатным голосом.
Я даже не сразу признал в нем мужчину. Откуда только в нашем мухосранске взялся такой тип?
– Да вот, подстричься хотел.
– Ясно, – кивнул мне Серж. – Садитесь на стульчик, будем вас стричь.
Его вальяжный тон и гламурный вид не внушал ни капельки доверия, но я все же послушал его и сел на предоставленный стул.
– Как будем вас стричь?
Тут и началась основная свистопляска. Я вообще не смыслил ничего ни в моде, ни в прическах. Поэтому со страху я выкинул базовое «укоротить».
– Жаль, – неожиданно расстроился Серж. – У вас такие хорошие волосы, я бы с ними поработал.
Так, слово за слово, мы разговорились и в итоге выбрали идеальную для меня прическу: не слишком коротко и не слишком длинно, не броско, но и не слишком скромно. Одним словом, в самый раз.
Этой выходкой я, правда, немного позабавил Стешу, но в целом она сказала, что ей очень нравится. Родители и друзья тоже оценили эту небольшие изменения в моем образе.
Я наконец надел обратно шапку. Правда пришлось немного отряхнуть ее, после нашей борьбы в сугробе.
– Кстати, ты в последнее время все чаще стала захаживать к матери, – сказал я, отряхиваясь от снега.
– Ну да, – как-то нехотя согласилась Стеша.
– Твои бабушка с дедушкой ничего не говорят по этому поводу?
Если вспомнить, Евдокия Макаровна рассталась со своими родителями на очень тяжелой ноте. А значит, контакт внучки со своей мамой должен вызывать у них определенную реакцию.
– Нет, – пожала плечами Стеша. – Хотя бабушка иногда спрашивает, хорошо ли мама меня кормит.
– Ясно.
Я помню тот раз, когда Стеша впервые пригласила меня в гости к ее бабушке с дедушкой. Тогда они показались мне вполне обычными, добродушными людьми, которые страшно пекутся о своей любимой внученьке. Даже их глубокая приверженность православию выражалась лишь в скромном уголке в одной из комнат, где стояло множество икон и свечей. Этакий миниатюрный храм.
– Забавно, такое ощущение, что они вообще все равно на свою дочь, – высказался я вслух.
– Наверно, им так же сложно, как и маме, – глубокомысленно и даже как-то сочувственно ответила Стеша.
Возможно, она права, ведь история их дочери – тяжёлая и трагичная. И во многом это их вина.
Это довольно распространенная проблема. Родители часто стараются привить своим детям тот образ жизни и те ценности, что присущи им. Но дети не всегда хотят жить так, как того хотят их предки. Отсюда вытекают типичные конфликты отцов и детей. Наверняка каждая семья проходит через это. Трагедия Евдокии Макаровны и ее родителей заключается в том, что у них не получилось преодолеть этот конфликт. Отец и мать не смогли принять своего ребенка таким, какой он есть, а ребенок не смог жить по их заветам. Потому их семья и распалась.
Но Евдокия Макаровна смогла найти в себе силы отбросить страхи и былые обиды и вернуться в родное гнездо. Вот только хватит ли сил у ее родителей тоже отринуть прошлое, принять свою дочь обратно в семью? Должен сказать, надежда есть. Ведь они не выгнали ее, едва та появилась на их пороге, не запретили встречаться и общаться со Стешей, да и явно старались растить и воспитывать свою внучку, не повторяя прошлых ошибок. А значит, возможно, некогда сожженные мосты между горе-родителями и нерадивой дочерью будут отстроены заново.
– Надеюсь, когда-нибудь твоя мама вновь станет частью твоей семьи.
– Угу.
Что-то от разговоров о семье Стеша раскисла. Я крепче перехватил ее руку, чтобы как-то подбодрить. Девушка подняла глаза и, улыбнувшись, прижалась ко мне.
– Знаешь, спасибо тебе… – нежно промурлыкала она.
– За что? – удивленно усмехнулся я.
– За все! За твою помощь. За то, что помирил меня с мамой. За то, что был всегда рядом с мной. За все хорошее, что было и будет.
– Тебе тоже за это спасибо, – смущенно пролепетал я.
– Хорошо, что тогда я все же поехала в этот лагерь!
– Угу…