Своего апогея или, скорее, дна наши взаимоотношения достигли на шестом году обучения. В один прекрасный день после урока труда Сергей Иванович, похоже, решил во что бы то ни стало вбить в меня хоть какие-то навыки работы по дереву. Он запер меня в мастерской, пообещав не выпускать, пока я не сделаю хоть что-то пристойное.
До самого вечера я пилил, строгал и шлифовал несчастные куски дерева, но все без толку. В конце концов я запорол все предоставленные мне заготовки. В порыве отчаяния, помноженного на злость, раздражение и огромное желание поскорее вернуться домой, я решился на дерзкий поступок – выдать в качестве своей работы образец Сергея Ивановича. Разумеется, просто сдать сделанное профессионалом было бы крайне глупо, и я решил немного подпортить изделие, чтобы оно больше походило на творение бездарного шестиклассника. Но, увы, я перестарался и сломал образец. Разумеется, у меня не было иного выбора, кроме как честно во всем сознаться. От такого самонадеянного поступка Сергей Иванович пришел в неописуемую ярость и буквально вышвырнул меня из кабинета. С тех пор за мной надолго закрепилась кличка «криворукий», а история с загубленным образцом стала любимым анти-примером учителя, который он только моему классу пересказывал как минимум четырежды.
К счастью, Сергей Иванович ушел из нашей школы, когда я перешел в седьмой класс. Ему на смену пришел новый, более мягкий и лояльный учитель. Но след, оставленный первым трудовиком, еще долго преследовал меня.
И вот мы снова встретились!
Пока остальные разговаривали с моим бывшим учителем, я делал вид, что рассматриваю расставленные всюду черные картины на деревянных дощечках. Однако спина все же чувствовала чей-то пронзительный взгляд. Краем глаза я случайно выхватил фигуру Сергея Ивановича. Нахмурив свои густые, как у Брежнева, брови, он смотрел прямо на меня, будто желая что-то сказать или, скорее, высказать. Дабы никого не провоцировать, я решил тихо скрыться и дождаться остальных в коридоре.
Далее мы посетили кружок театрального искусства, по крайней мере, так гласила надпись на двери. Внутри же помещение больше напоминало кладовку, как чердак в нашем домике на даче. Комната была весьма просторна, большие пластиковые окна полностью освещали ее, обнажая весь хлам, которым она была завалена.
Какие-то ящики, вешалки с костюмами, огромное количество вещей, назначение которых я даже боюсь предположить. И даже… Калаш! Откуда у них здесь калаш!?[3]
Нас лучезарной улыбкой встречал спортивного вида парень. На вид ему было около двадцати пяти. Джинсы и серая водолазка – простецкая одежка, вряд ли этот человек следит за модой, но на его атлетичной фигуре это смотрелось очень внушительно, можно сказать, все его тело буквально излучало ауру мужественности. Вот только лицо немного смазывало это впечатление. Несмотря на довольно грубые, характерные для русского мужчины черты лица, его глаза искрились каким-то детским озорным огоньком, а веселая улыбка придавала ему вид несерьезный и немного даже легкомысленный. Впрочем, в последнее время половина молодежи выглядит именно так – тело Аполлона, а душа ребенка.
Тем не менее это нисколечко не мешало прекрасной половине нашего отряда им восхищаться. Мужчина, явно чувствуя себе немного неловко, пару раз прочистил горло и весело улыбнулся.
– Ну что, орлы, всем здорово!?
От его голоса, казалось, затряслись стены. Этот бас прозвучал настолько же громко, насколько радушно и весело. Все парни тут же ответили криком: «Здорово!», словно приветствуя старого товарища. «Ууууу!» и «Даааа!» – запищали девчонки.
Расположив к себе публику, мужчина немного снизил громкость и продолжил уже более спокойно.
– Итак, меня зовут Михаил Владимирович Рубинцов, и, как вы, наверно, уже поняли, я являюсь руководителем нашего замечательного театрального кружка «Оникс».
У него даже есть название? Ни у одного из предыдущих кружков названия не было! Хотя, учитывая то, как я слушал…
Далее пошла классическая мантра. Михаил Владимирович вкратце поведал нам о важности театра, его значимости в русской культуре и мире. Информация, конечно, важная, но для меня малоинтересная. Пока все завороженно слушали Михаила Владимировича, я медленно подошел горе коробок со всяким реквизитом. Меня заинтересовал ствол калаша, торчащий из одной из коробок. Но едва я успел прикоснуться, как вдруг…
– Молодой человек, вы что там делаете?
От неожиданности я отскочил прочь, случайно ухватив за собой и автомат. Коробка с грохотом повалилась, высыпав на пол все свое содержимое. Автомат тоже грохнулся, едва не отдавив мне ногу.