Произнеся эту полную эмоций речь, Татьяна Николаевна обвязала желтую тряпочку вокруг шеи, словно это был орден за особые заслуги перед отечеством. Затем она передала коробку в руки сидевшему рядом с ней мальчику.
– Пускай каждый из вас возьмет по одному галстуку и скажет нам, чего хочет достичь в этом лагере, какую цель он ставит перед собой.
Парень достлал из коробки галстук и на секунду задумался, но вскоре, отбросив сомнения, завязал его и уверенно произнес:
– Меня зовут Артем, и я хочу стать стримером!
Зал разразился смехом.
– Да кто тебя вообще смотреть будет? – тут же выкрикнул кто-то.
– Ты будешь!
– Я!? Да никогда в жизни!
– Так, все, тихо! Тихо!
Кое-как вожатой удалось успокоить разбушевавшихся подростков.
– Артем, это, конечно, хорошо, что ты у нас такой современный человек… Но мы хотим услышать твои цели.
– А что, стать стримером – плохая цель?
– Нет, дело не в этом. Мы хотим услышать, что ты готов для этого сделать?
– Ну ла-а-адно, – ответил Артем и вновь задумался. – О, придумал! Я вступлю в клуб журналистики и буду учиться делать контент!
Я даже боюсь представить, что именно он там собрался делать! Но так или иначе, для галочки этого хватило, и мы двинулись дальше.
Следующей на очереди была Вика. В этот раз на ней не было ветровки, так что я смог наконец-то удовлетворить свое любопытство. Как я и предполагал, на ее белой футболке был изображен Симон, гордо позирующий на фоне большого робота, а точнее, его взрослая версия.
– Я Вика, хочу стать чуточку смелее, – тихо сказала девушка. – Мне этого очень не хватает в жизни.
Внезапно наши взгляды пересеклись. Видимо, заметив, что я смотрю чуть ниже ее лица, она опустила глаза, после чего, вновь посмотрев на меня, как-то странно улыбнулась. Я отвел взгляд, чувствуя, как начинают полыхать мои щеки.
Медленно, но, верно, коробка шла по кругу, и галстуков в ней становилось все меньше. Цели, которые ставили перед собой члены отряда, были в основном банальные: поиск друзей, попытка развить в себе какие-то черты характера. Оно и понятно, какие цели могут быть у подростков? Да и чего можно достичь за одну смену в лагере? Постепенно коробка перешла в руки Даши – последней преграды на пути ко мне.
Девушка взяла галстук и немного помяла его в руках.
– Знаете, я уже очень давно не была в этом лагере, - робко начала она. – Здесь всегда было весело, и я рада, что мне наконец позволили снова приехать сюда. Я очень надеюсь, что эта смена станет особенной не только для меня, но и для кое кого еще!
Сказав эту, Даша передала коробку мне. Хоть я и сделал вид, что не заметил, однако странная улыбка на ее лице не ускользнула от моего взора. Она была милой, но и в то же время пугающей. Еще более пугающим было то, что в этот момент наши взгляды встретились.
– Да, мы тоже надеемся, что эта смена будет незабываемой не только для тебя, но и для всех нас, – одарив девушку ангельской улыбкой, сказала Татьяна Николаевна.
Раздались аплодисменты, которые, впрочем, быстро притихли. Теперь была моя очередь. Я буквально чувствовал пронизывающие взгляды, направленные на меня. Мое сердце заколотилось, а руки затряслись. Я взял коробку и спешно вытащил из нее желтую тряпку, но, когда уже был готов завязать узел, меня прервала вожатая.
– Сема, скажи, какую цель ты хочешь перед собой поставить?
– А?
Я не сразу понял, чего она от меня хочет. Руки все еще дрожали, а сердце бешено стучало.
– У меня нет ничего, – честно сознался я.
Действительно, откуда у меня могут быть цели или вообще какие-то планы на будущее? Всю жизнь я мирно плыл по течению и собираюсь так плыть и дальше. Ставить цель при таком жизненном подходе просто бессмысленно, а менять его я не собираюсь!
– Точно? Подумай хорошенько.
– Пусть в театралы заделывается, ему это очень идет! – выкрикнул Савиков.
– Так, тихо! Дайте ему самому решить!
Все смотрели на меня. Я чувствовал себя подсудимым, за которым неотрывно наблюдают присяжные. Все, чего мне хотелось – это чтобы мне уже вынесли смертный приговор и дали умереть спокойно!
– Я не знаю… Не могу объяснить это словами.
– Тогда попробуй показать нам.
Предложение вожатой показалось мне полным идиотизмом. Но я правда не знаю, как еще можно описать те чувства, что обуревают меня уже очень давно. Я ощупал карманы и нашел в одном из них зажигалку – обычную зажигалку, которую можно купить за копейки в любом магазине. Вдруг в поход пойдем, а огня ни у кого не окажется. Я достал зажигалку и, чиркнув пару раз, высек маленький язычок пламени. У меня не было слов, чтобы объяснить это, но я чувствовал, что в этом слабом огоньке сосредоточена моя цель.