– А вы не боитесь пожалеть, если возьмете меня?
Это был последний отчаянный выстрел. Последняя попытка остаться при своем.
– А чего нам жалеть-то? – с блистательной улыбкой парировал Михаил Владимирович. – Это ты не пожалей об упущенной возможности!
Повисла тишина, слова застряли в горле. Я уже знал, что проиграл, но все равно не мог согласиться. А демон все шептал свои мотивационные речи.
– Хорошо, я вступлю в ваш клуб.
От безысходности ли или от чего-то еще, но я таки выплюнул эти слова.
– Отлично!
Михаил Владимирович энергично подошел ко мне, обхватил за плечи.
– Сема, Семка, Семен… Будешь у нас Семычем! Приветствуем нового члена коллектива!
Слова куратора театрального клуба завершились аплодисментами. Хлопали не все, в лучшем случае половина, однако даже этого хватило, чтобы заставить меня пожалеть о принятом решении. Но было уже слишком поздно: сделка заключена, рука пожата, душа продана. Хоть я и знал, в какую яму упал, но даже представить себе не мог, насколько сильно эта «помощь» повлияет на мою дальнейшую жизнь.
***
Вскоре настало время ужина. По пути в столовую я ругал себя за все возможные грехи: за то, что не проявил твердость, за то, что не настоял на своем, несмотря ни на что, за то, что теперь обречен играть в дурацкой постановке, которая не нужна никому, кроме самих участников театрального кружка и их руководителя.
После всех посиделок Михаил Владимирович отдал мне книжку со сказкой с заветом прочесть ее до начала завтрашних клубных занятий. Сама книжечка была небольшая, не более чем на пару часов чтения, так что эта задача была вполне посильной. Вот только необходимость заниматься в театральном клубе не на шутку страшила меня. Я всегда избегал общественной жизни, а теперь меня засунули прямо в ее эпицентр, да ещё и выставили на передний план! Можно было сбежать в другой клуб, но что в таком случае сказать Михаилу Владимировичу? В голове, как назло, не было ни одного хоть сколько-нибудь адекватного оправдания. Да и в какой клуб бежать? Игровой забит под завязку, в этом я был уверен абсолютно – от таких пирогов для зазевавшихся ворон кусков не оставляют, а запасного варианта как не было, так и нет.
Господи, на что я только подписался?
Получив от поварихи свою вечернюю порцию довольствия, я, как обычно, направился искать подходящее местечко в конце столовой. Мне приглянулся пустой столик в самом углу. На подносе у меня была тарелка с отварными макаронами и котлетой, а также стакан сладкого чая. Обычно я довольно привередлив, но здесь котлета была выше всяких похвал, особенно в сочетании с макаронами. Наверно, это первый и единственный раз, когда я хвалю еду из простой столовой. Можно сказать, что ужин был отличной компенсацией за причинённый психике ущерб.
Я был так поглощён едой, что даже не заметил, как ко мне кто-то подсел. К моему удивлению, передо мной сидела Дина Циглер. Это было довольно странно, ведь эта девчонка предпочитала есть в большой компании. Frau брезгливо, но как-то маниакально ковыряла вилкой котлету. Казалось, будто она хочет вернуть несчастный кусок обжаренного фарша в его исходное состояние.
– Если ты не хочешь, то давай я съем.
В ответ frau смерила меня строгим взглядом, но спустя секунду все же сложила куски котлеты мне в тарелку. Хотя я надеялся, что она отдаст мне всю порцию.
– Тебе так не нравится котлета?
– Я не ем мясо.
– Ах, да, ты же у нас вроде как вегетарианка.
Наверно, мне не стоило так говорить. Дина вдруг отвела взгляд, скорчив недовольную гримасу. Впрочем, недовольство с ее лица и так почти никогда не сходит.
– Скажи, ты правда занимаешься бизнесом? – вдруг спросила она.
Точно, я же наговорил, якобы мы с братом открыли собственное дело и еще всякой ерунды. Не думал, что она до сих пор в это верит.
– Нет, мой брат занимается. Я не имею к этому никакого отношения.
– Ясно.
Забавно, что она вообще в это поверила. Если поверила конечно.
– А то что ты сегодня перед на сцене устроил, ты это то же так приколоться решил?
Я пожал плечами, даже не вслушиваясь в ее слова.
– Не знаю… Просто не хотелось выступать, а меня заставили. Ну вот и пришлось что-то отчебучивать.
– Зато теперь Михаил Владимирович считает, что ты у нас типа великий актер.
– Ну спасибо.
Не знаю, чувствовался ли сарказм в моем голосе, но собеседница сверлила меня взглядом, и было сложно сказать, злится она или так проявляет интерес.
– И что ты теперь будешь делать?
– Да ничего… Как сложится, так пускай и будет.