– Давай я тогда скажу, что ты будешь делать. Ты возьмёшь и по-хорошему свалишь из нашего клуба, окей?
Я смотрел на Дину и не в силах был вымолвить ни слова. Сидевшая же напротив меня frau даже бровью не повела, словно в ее словах не было ничего противоестественного.
– Понимаешь, я не хочу, чтобы слизняк вроде тебя ошивался рядом с нами. Михаил Владимирович, конечно, говорил о тебе что-то там... Но мне про тебя уже все известно. Думаешь, что ты тут особенный? Да ты просто выеденного яйца не стоишь. Так что давай завтра просто подойди к Михаилу Владимировичу и скажи, что не можешь вступить к нам, ясно?
Вот так вот. Ни издевки, ни насмешки, только холодное презрение.
В принципе, я и так хотел сбежать оттуда. Даже повод отчаялся найти, а тут он бац – и сам прыгнул мне в руки. Ну разве не здорово?
– Ясно… Ладно, хорошо.
– Отлично!
Впервые за долгое время я увидел улыбку на ее лице. С этой самодовольной ухмылкой госпожа Дина доела последнюю ложку макарон, запив ее кружкой чая, и встала из-за стола.
– Хотя, знаешь, можешь завтра не приходить. Я сама поговорю с Михаилом Владимировичем.
Бросив мне это напоследок, она взяла свой поднос и ушла восвояси, оставив меня в полной прострации.
Ну и ладно. Главное, что теперь одной проблемой стало меньше.
Весь мой аппетит куда-то исчез, любимые котлеты больше не лезли в глотку, а макароны казались сухими и пресными. Оставшееся время я ковырялся в тарелке, пока в конце концов мне это не надоело. В итоге, так и не доев свой ужин, я сдал разнос с тарелками и покинул столовую.
Вечером после ужина нас не ждали ни конкурсы, ни игры, ни соревнования, а небольшая дискотека, так что весь лагерь собрался на центральной площади. Зная это, я окольным путем направился к жилым корпусам, стараясь не попасться на глаза вожатой или воспитателям.
Затемнённые сумерками коридоры общежития были пусты, как мрачные дома Припяти. Звук моих шагов гулко отдавался на каждом этаже. Отворив входную дверь комнаты, я ввалился внутрь и, опустошённый и измотанный, плюхнулся в свою кровать, зарывшись лицом в подушку. Савиков, Владимир и Ильяс ушли тусоваться, так что весь оставшийся вечер до самого комендантского часа комната была в моем распоряжении. Единственное, чего мне сейчас не хватало – это высокоскоростного интернета и любимой подушки-обнимашки.
День выдался на редкость отвратительный. Подводя итоги, могу лишь сказать, что лучше бы его вообще не было.
Вскоре от нечего делать я начал читать книжечку, которую мне дал Михаил Владимирович. В этом уже не было никакой надобности, но почему бы и нет? Я открыл ее и через минуту был с головой погружен в историю.
В книжке рассказывалось о милом и хорошем мальчике, который жил и учился вдали от родного дома, в пансионате. Однажды он благородно спасает черную курицу, а она в благодарность открывает ему волшебный подземный мир. В этим потрясающем мире, наполненном детскими фантазиями тех времён, живут подземные человечки. Их король за спасение своего министра, коим на самом деле и была черная курица, исполняет желание мальчика и дарит ему маленькое семечко, которое в конечном итоге становится источником громадных бед и несчастий.
К своему удивлению, это чтиво стало для меня открытием. То, что раньше казалось мне скучной сказкой для самых маленьких, на деле было глубокой историей о пороках, дружбе и предательстве, о том, как легко упасть и как тяжело потом подняться. Я повзрослел и смог прочувствовать, как эта история перекликается с моей. И действительно, ведь когда-то я был другим. Я был в числе лучших, но не самым умным, у меня были друзья, но популярным я не слыл. А теперь меня ненавидит вся школа, и учителя махнули на меня рукой. Я свалился на самое дно и не представляю, как теперь подняться. Не могу сказать, что стало причиной. Возможно, к этому привела цепь из ошибок, как в домино – одно событие повлекло за собой другое. Однако сказки имеют свойство хорошо заканчиваться, на то они и сказки. Что в таком случае будет со мной?
С этими мыслями я заснул, так и не найдя ответа.
[1] Человек, избегающий общения с другими людьми.
Глава 7. Сцена зовет!
«Жизнь идет вперед, а мы ничего не можем с этим поделать» – такие вот философские мысли крутились у меня в голове, пока я лежа разглядывал потолок. Должен сказать, что философские рассуждения являются чуть ли не главным занятием в моей жизни, но сейчас не об этом. Я лежал в кровати и медленно растворялся в собственной рефлексии, когда внезапно дверь распахнулась и в палату вошел Ильяс.
– Эй, а где манники? – удивленно спросил он, указывая на тумбочку. – Я же их здесь оставлял, точно помню!