– Голубой, кажется.
Я назвал первый пришедший мне на ум цвет. Наверно, потому что из всех членов клуба, помимо девушек из моего отряда, мне запомнилась только та мрачная особа.
Девушки удивились моему ответу. Даша даже недоверчиво отстранилась от меня, но тут же выпрямилась, задумавшись о чем-то.
– Голубой, значит… Ясно... – тихо, едва слышно прошептала она.
Странная загадочная улыбка на мгновение мелькнула на лице девушки, не показав даже ямочек. Но спустя секунду она вновь смотрела на меня, как обычно, спокойно и доброжелательно.
– И что же она тебе сказала?
В замешательстве я глянул на Дину, которая то нервно покачивалась из стороны в сторону, то подносила руки ко рту и, вспоминая, что на ногтях лак, тут же убирала.
Меня охватило дурное предчувствие. Кажется, я только что совершил большую ошибку.
– Подождите, голубой галстук – это же четвертый отряд, правильно? У нас ведь из четвертого отряда только та необщительная девочка! Стешей вроде зовут.
Вика подтвердила мои опасения. Сам того не желая, я подставил невиновного человека. Опять!
– О! Я знаю её! – тут же включился Савиков. – Я как-то подошел к ней просто поговорить по-человечески. А она взяла и обозвала меня петухом!
– Потому что ты и есть петух!
От внезапной колкости Владимира вся комната разразилась смехом, даже я не удержался и прыснул.
– А я что, и вправду так похож на петуха? – поинтересовался Савиков.
– Ну, есть немного.
Вика подняла руку, показывая пальчиками это самое «немного».
– Вот как…
Савиков нервно усмехнулся, поправляя прическу. Это довольно забавно – видеть его смущение. Обычно он стойко воспринимает критику.
– Не переживай, – попыталась успокоить его Даша. – От нее легко можно какую-нибудь гадость словить. Не умеет она по-другому.
– Ты ее знаешь?
Савиков удивленно посмотрел на Дашу. Та улыбнулась ему какой-то неестественно печальной улыбкой.
– Да, мы с детства знакомы. Сколько помню, она всегда была такой. Злой, нелюдимой и ужасно эгоцентричной. Если ей что-то в голову взбредет, то все… Тушите свет!
- Тогда нам нужно поговорить с ней! – заявила Вика. – Нельзя просто взять и выгнать кого-то просто потому, что он тебе не нравится!
Дело начинает принимать плохой оборот.
- Вик, может лучше не надо? – попыталась вмешаться Дина. – Ну наговорила она там что-то, какая разница?
- Нет, Дин, она должна знать! – отрезала ее Вика. – Нельзя спускать подобное с рук, особенно для таких как она!
Дина перевела взгляд на меня, но там скорее всего она увидело точно такое же беспомощное, молящее о помощи выражение лица как у нее. А Вику тем временем понесло окончательно.
- Нужно рассказать обо всем Михаилу Владимировичу и остальным девочкам в клубе! Надо четка объяснить это девочке, что нельзя выгонять кого-то по своей дурацкой прихоти! А если ей так не нравится наш Семка, то пусть сама уходит из клуба!
Все окончательно скатывается к катастрофе! Если ничего не сделать весь клуб устроит линчевание невиновного! А все из-за моей неосторожной лжи!
- Нет не надо!
От моего возгласа наверно подпрыгнули даже в соседней комнате.
- Почему нельзя? – непонимающе спросила Вика.
- Ну… Я не думаю, что она ведет себя так от хорошей жизни и если мы устроим ей публичный суд, то рискуем сделать все только хуже, - раз заварил кашу, самому теперь придется ее расхлебывать. – К тому же мне на самом совершенно нет дела до ее слов. Мне просто хотелось уйти из клуба, вот я и решил использовать ту девочку как повод.
Все посмотрели на меня открыв рты. Разве что Дина казалась не шибко удивленной. А вот Даша казалась скорее разочарованной.
- Сема, тебе правда так не нравится наш клуб?
На Вику было больно смотреть. Ее щенячий взгляд резал сердце без ножа.
- Ну простите, но вы ведь и так понимаете, что я вступил в этот клуб не совсем по своей волей. Вы должны уже понимать, что я собой представляю! Неужели вам правда кажется, что я смогу нормально участвовать в театральном клубе, да еще и играть главную роль?!
На секунду воцарилась полная тишина. Казалось, даже соседи в других комнатах замерли, затаив дыхание.
- Слушай, Сема, если ты хочешь уйти уходи, тебя никто не держит, - наконец нарушила гнетущую тишину Даша. - Все уже давно поняли, что ты за человек и никто от тебя ничего не ждет. Если ты хочешь и дальше сидеть в стороне в одиночестве, то это твое право. Но вот что скажи: ты правда хочешь всю свою жизнь провести вот так, ото всех шарахаясь и пугаясь любой ответственности? Если да, то мне тебя очень жаль.
- Она права, Сема, - подключился Владимир. – Ты не сможешь прожить всю жизнь в бегах. Рано или поздно тебе придется научиться жить в обществе. А этот лагерь - идеальное место, чтобы опробовать кучу возможностей. Здесь тебя никто не станет осуждать за ошибки, здесь у тебя нет твоего прошлого, здесь ты такой же как все! Это прекрасная возможность попытаться изменить себя! Если хочешь, можешь уйти из театрального клуба. Тебя за это никто осуждать не будет. Но как по мне, уйти даже не попытавшись - большая ошибка.