В ответ на замечание Михаила Владимировича особа помрачнела еще сильнее и сжалась.
– Извините, – спустя несколько секунд тихо сказала она.
Далее наша репетиция продолжилась без каких-либо значительных проблем. Однако то длилось недолго.
Я лежал с закрытыми глазами на старой пружинной кровати без матраса, когда почувствовал, как кто-то залез ко мне на ноги. Открыв глаза, я увидел перед собой мрачную особу, которая с раскрасневшимся лицом смотрела прямо на меня.
– Ах это ты, Чернушка! – наигранно удивленным голоском сказал я, приподнявшись и продирая глаза. – Как ты зашла сюда?
Девочка смотрела на меня широко распахнутыми изумрудными глазами, и лишь ее губы беззвучно двигались.
– Стеша, в чем дело? – не выдержав, спросил Михаил Владимирович.
Девочка не отвечала. Она взяла лежащую рядом стопку бумаг, и ее глаза быстро забегали по страницам.
– Ты что, все никак не можешь запомнить эту реплику?
Глава кружка говорил спокойно, однако в его голосе все отчетливее ощущались нотки раздражения. Было видно, что он пытается казаться дружелюбным, но его нервы уже натянуты до предела.
Некоторые участницы клуба тоже постепенно свирепели. Это был уже третий дубль, а мы все никак не могли сдвинуться с мертвой точки.
К сожалению, нашей особе роль давалась очень тяжело. Она никак не могла запомнить свои реплики и нормально играть. Я тоже стеснялся, но, в отличие от меня, ей, похоже, не удавалось абстрагироваться от мира.
Михаил Владимирович глубоко вздохнул, словно с чем-то смирившись, и посмотрел на особу, но на этот раз уже снисходительно, без капли раздражения.
– Стеша, давай мы поменяем тебе роль?
Девочка ничего не ответила и продолжила сидеть в той же позе, глаза уставились в одну точку.
– Точно, Стеш, хватит, – сказала Даша. – Ты только все усугубляешь.
– Ага, давай мы тебе другую роль дадим!
– Из-за тебя мы продолжить не можем!
Все больше и больше девушек упрашивали девочку отказаться от своей роли. Михаил Владимирович пытался их успокоить, говорил, что это должно быть ее собственным решением. Сама особа никак не реагировала на эти призывы, однако я заметил, как едва-едва дрожали ее губы, а на глаза наворачивались слезы. В душу закралось нехорошее предчувствие.
БАХ!
От внезапно брошенной на пол бумаги едва не выпали стекла. Девочка вдруг соскочила с кровати и бросилась бежать.
БАХ!
Хлопнувшая дверь, словно лезвие гильотины, обрубила все прочие звуки. Даже птицы за окном перестали петь.
– Кажется, обиделась…
В установившейся тишине слова Вики прозвучали громче любого крика.
– Ну все, финита ля комедия.
Дина бросила свои бумажки на лежащий скопом реквизит и ушла в глубь комнаты.
Постепенно участники клуба стали отходить от шока и по комнате побежали шепотки, сначала робкие, но с каждой минутой становившиеся все более уверенными. Михаил Владимирович сидел на стуле и, похоже, о чем-то крепко задумался. Я же просто стал бродить по углам, рассматривая реквизит.
– Точно, пусть Ильяс играет вместо нее!
Мое внимание вдруг привлекла девочка с косичками в зеленом галстуке, указывающая рукой на Ильяс.
– Я!?
Глаза парня округлились, а губы смешно задвигались, не произнося при этом ни слова.
– Подождите, но нельзя же вот так просто выкидывать кого-то! – возразила Вика. – К тому же Ильяс не состоит в нашем клубе, верно?
Ощутив поддержку, парень быстро закивал головой, выражая свое полное согласие. Однако это не помогло.
– Тогда бросай свой клуб и вступай к нам! – полушутя сказала девочка с косичками.
Постепенно к ней стали присоединяться и другие участницы клуба. На бедного парня было тяжело смотреть. Он умоляюще косился на Вику, но та сама не знала, что делать. Вскоре в разговор вмешался Михаил Владимирович.
– Так, девочки, стойте…
В этот момент глава кружка заметил, как я направляюсь к выходу, и окликнул меня:
– Сема, ты куда?
– Я ненадолго, – бросил я ему перед тем, как закрыть за собой дверь.
Не знаю, что на меня нашло. Ноги как будто сами несли меня, а в груди все сильнее клокотала обида на девочек из клуба.
***
Я бежал как можно быстрее, боясь, что они все решат до моего возвращения. Не прошло и пяти минут, как я наконец выбежал на улочку, где располагались жилые корпуса.
Если наш отряд располагался в пятом корпусе, то Стешин должен быть в четвертом. Я бросился к соседнему зданию и уже было собирался дернуть за ручку дверь, как та распахнулась, едва не ударив меня по носу.
– Ой!..
Передо мной стояла женщина в очках, в которой я узнал воспитателя четвертого отряда.
– Вам что-то нужно?