– Я вот, к примеру, попал в этот клуб совершенно случайно. Меня просто заставили вступить туда. Но ты ведь пришла туда по своей воле, значит, у тебя была цель. Можешь рассказать о ней?
– Нет, – резко помрачнев, буркнула особа. – Ты будешь смеяться!
Теперь мне стало действительно интересно.
– Нет, не буду! Обещаю, что не буду!
Девочка посмотрела на меня, серьезно сощурив глаза:
– Точно обещаешь?
– Клянусь, вот тебе крест!
Я крестил сердце несколько раз – сначала по горизонтали и вертикали, а потом и по диагонали, для пущей убедительности. Особа еще некоторое время испытующе сверлила меня взглядом, но вскоре тяжело вздохнула, соглашаясь.
– Я хотела, чтобы меня заметили… – неуверенно начала она. – Думала, что если вступлю в театральный клуб, то смогу обратить на себя внимание.
Тихонько шмыгнув носом, девочка попыталась вытереть наворачивающиеся слезы, но те упорно продолжали литься, как из переполненной чаши.
– Когда я получила главную роль, то решила, что это шанс, но у меня ничего не получается. Я пытаюсь запомнить эти чертовы слова, но на репетиции все тут же вылетает из головы! Лучше бы я вообще не вступала в этот клуб!
– С чего ты это решила? – попытался возразить я. – Ты же еще даже не выступала.
– Нет… ты просто не понимаешь… – кое-как выдавив из себя эти слова, особа вновь уткнулась в колени. – Ты ничего не понимаешь!
– Да, я ничего не понимаю, – искренне согласился я. – Но я и не смогу понять, пока ты ничего не говоришь.
Девочка не ответила, продолжая шмыгать носом и вытирать глаза. Все вновь свелось к игре в молчанку, хотя казалось, что только начало что-то проклевываться. Я мысленно напрягся, готовясь преодолеть свою неловкость и ее замкнутость.
– Знаешь, если хочешь, я могу помочь тебе. Если тебе так сложно играть на публике, то мы можем немного порепетировать наедине. Двое — это, конечно, не сотня, но это уже и не один воин в поле. Вместе у нас может что-то получиться.
Девочка подняла на меня изумленный взгляд. Я и сам не ожидал от себя таких слов. Точнее, я вообще не хотел их говорить, но мне просто было жалко бросать эту девчушку. Сам не знаю, почему.
Однако вскоре изумление сменилось сомнением:
– Ты правда думаешь, что у меня что-то получится?
Я натянул самую милую и добродушную улыбку, на которую только был способен.
– Знаешь, иногда даже курица может полететь!
– Курицы не могут летать, – скептически заметила особа, однако легкая улыбка все же промелькнула на ее лице.
– Полетят, если их под зад пнуть, – ответил я.
– Так любой может полететь! – рассмеялась она.
– Конечно, волшебный пендель просто творит чудеса!
Девочка прикрыла рот рукой, стараясь подавить тихий смех.
– Ну вот, мадам, наконец-то вы улыбаетесь.
– Я не мадам, меня Стешей зовут!
Девочка надула губки, пытаясь состроить обиженную мину, однако непрошеная улыбка смазывала эффект.
– Ага, красивое имя, – ответил я.
– Как у кошки? – Стеша усмехнулась и хитро сощурилась, явно припоминая мне слова про кошачью кличку при нашей первой встрече.
– А что? Я кошатник, между прочим!
Какое-то время мы просто сидели, смотря куда-то вперед, на лесные пейзажи. Над головой трещали ветки, и трава мягко колыхалась. Наконец я все же встал и спросил:
– Ну что, пойдем?
– Угу…
Мадам слегка кивнула и встала со скамьи. Вместе мы направились в сторону кружка.
Настроение девочки, похоже, сильно улучшилось. Она шагала с высоко поднятой головой, чуть ли не вприпрыжку. Мне приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы поддерживать ее темп. Хотя, возможно, это она пытается угнаться за мной, а я, как дурак, несусь все быстрее, ведь у самого ликует душа. Наверно, впервые в жизни моя самооценка не просто росла, а была готова взлететь, пронзая небеса.
***
Я закрыл глаза, представляя, что лежу в нормальной постели, а не на старой пружинной кровати без матраса. Вдруг послышался тихий робкий голос:
– Алеша, Алеша…
Я открыл глаза и посмотрел на стоящую передо мной Стешу с прошитой степлером тетрадью в руках.
– Ах! Это ты, Чернушка! – детским голоском воскликнул я. – Как ты зашла сюда?
Глаза девочки тут же в растерянности забегали по странице. Наконец найдя свою реплику, она уже было приоткрыла рот, но нужные слова ни в какую не хотели выходить наружу. В итоге горе-актриса так и застыла в ступоре и безмолвии.
– Давай, сделай вдох и на выдохе…
Я глубоко вздохнул, показывая девочке, что нужно делать. Стеша последовала моему примеру и на выдохе выпалила:
– Это я, Алеша! Не боишься меня?
– Ну вот, молодец, получается же! – похвалил я ее.