Наша компашка – Ильяс, Владимир, Вика, Савиков и я – шла в самом хвосте. Мы весело подпевали песням, коверкая слова на свой лад, и смеялись над этим, рассказывали забавные истории или просто шутили. Только Вика с мрачным лицом опасливо озиралась по сторонам. Савиков, видя это, то и дело подшучивал над ней, говоря, что за кустами или в траве прячется волк или другой хищник, искренне забавляясь от ее бурной реакции.
– Да хватит уже! – шлепнула она его по спине, вызвав у того лишь еще больший восторг.
– Не слушай ты его, нет здесь никаких зверей, – успокаивал бедную девушку Владимир. – Если бы они были, думаешь, нас бы повели сюда?
От его слов лицо Вики немного расслабилось, однако боязливый взгляд никуда не делся. Она все так же с недоверием всматривалась в чащу, словно опасаясь, что та проглотит ее, стоит потерять бдительность.
– Ой, да ладно тебе, Вика, ты же у нас ветеринаром хочешь вроде как стать, – ухмыльнулся Савиков и указал рукой на меня. – Вон, берите пример с Штирлица: всю дорогу спокоен как удав.
В чем-то он был прав. Всю дорогу я сохранял молчаливое хладнокровие, иногда выдавая свое настроение скромной улыбкой. Конечно, это не значит, что мне не было весело, однако для интроверта вроде меня сложно показывать эмоции, находясь в большой компании, да и вклиниваться в разговоры та еще задачка. Потому единственно верным вариантом было хранить молчание.
– Сема, а ты не боишься диких зверей? – спросила вдруг Вика.
– Нет, – коротко ответил я.
– И что, ни волков, ни даже медведей?
– Здесь не водится ни волков, ни даже медведей.
– Штирлиц у нас никого не боится, это звери боятся его! – сказал Савиков, поправляя свою прическу. – Раньше, когда мы еще в первый класс ходили, он постоянно всякую живность ловил: то жуков, то пауков в банки собирал. Как-то мы с ним гуляли в парке и там случайно увидели мышь. Так он потом заставил меня весь день вместе за ней гоняться. Я его умолял: «Может, домой пойдем?», «Давай домой пойдем», а он: «Нет, пока мышь не поймаем, никуда не пойдем!». В итоге мы вернулись только под самый-самый вечер. Мама у меня строгая, так что мне за эту прогулку всыпали, что потом два дня не мог нормально на стуле сидеть.
Вика залилась звонким смехом. А вот мне было не смешно. История с мышиной охотой сохранилась в моей памяти, но за годы стала не более чем блеклым пятном в картотеке воспоминаний.
– А вы с Семой в детстве дружили? – полюбопытствовала Вика.
– Ага, – ответил Савиков. – Ты даже не представляешь, каким он был тогда психопатом. Если что-то шло не так, как он хотел, то сразу закатывал истерику, мог даже целый скандал устроить. При этом всю вину постоянно на других перекладывал. Помню, как-то раз он мне похвастался, что разжился деньгами. Оказалось, это мама дала ему на продукты, а мы накупили кучу разных вкусняшек: от чипсов до кока-колы. В итоге он сказал своим родителям, что это я подговорил его растратить все деньги. Тогда его родители позвонили моим и мне влетело по самые уши.
– Сема, ну как так можно?
Вика бросила на меня полный осуждения взгляд. Даже Владимир с Ильясом искоса посмотрели на меня. А я только и мог, что стыдливо улыбаться. Хотя в душе кричал, чтобы кто-нибудь пристрелил меня наконец и тем самым искупил все мои грехи.
***
– А теперь, ребятки, попробуйте отгадать, какой знаменитый проводник изображен на гербе Сусанинского района в Костромской области?
Татьяна Николаевна загадала очередную загадку, однако никто не спешил давать ответ, хотя до этого вожатую тут же осыпали ворохом предположений и догадок. Тем не менее весь отряд погрузился в размышления. Казалось, можно было расслышать, как скрипят шестеренки в мыслительном аппарате моих товарищей. Я тоже изо всех сил пытался напрячь свой мозг. В нем то и дело всплывали знаменитые личности, в основном герои войн и великие полководцы из учебников истории, но ни один не подходил под описание «знаменитого проводника».
– Ребята, а вы что-нибудь знаете? – спросила Вика.
– Не знаю, – ответил я. – Я вообще про проводников первый раз слышу.
Впрочем, учитывая характер Татьяна Николаевны, этот вопрос вряд ли стоило понимать буквально.
– Ну что, никто не отгадает?
На лице вожатой все явственнее играла хитрая ухмылочка. То, что в этом вопросе кроется какой-то подвох, было теперь вне всяких сомнений. Однако, с какой бы стороны я ни пытался посмотреть, я не мог понять, где зарыта собака.
– Это Сусанин!
Волна гогота пронеслась по отряду. Татьяна Николаевна же вмиг посерьезнела.
– Так, кто сказал «Сусанин»? – спросила она, оглядывая подопечных.