– Сема, ты цел?
Козырьком над всеми вдруг появилось лицо Тамары Викторовны, она присела рядом, с беспокойством заглядывая мне в глаза. Тут же рядом с ней появилась испуганная рожа Савикова.
– Штирлиц, сколько пальцев видишь?
Ну, явно больше одного, но их количество постоянно менялось.
– А сколько их должно быть? – спросил я, пытаясь собраться с мыслями.
– Ну ты и зарядил ему, футболист хренов! – послышался чей-то строгий голос.
– Я же не специально! – почти жалобно ответил Савиков.
Я попытался приподняться и тут же ощутил, как что-то обильно потекло из моего носа. Во рту появился противный металлический привкус.
– Черт подери, да у него кровь из носа ручьем хлещет! – воскликнул кто-то.
– Так, ребятки, нужно помочь раненому, – сказала Тамара Викторовна.
Тут же двое парней подхватили меня и, хоть я вполне мог идти самостоятельно, повели в сторону палаток.
Нетрудно догадаться, как «обрадовалась» Татьяна Николаевна, когда ее самого нерадивого подопечного вдруг принесли с подбитым лицом и кровоточащим носом.
Скажем так, сюрприз удался на славу!
По итогу мне была оказана первая помощь. И хоть чувствовал я себя вполне нормально, все же мне было велено полежать и отдохнуть в палатке. К тому времени шок уже спал, лицо горело, как обожженное, а нос ныл тупой болью. Глядя на свое отражение в выключенном экране смартфона, я видел почти идеальный круг на своем лице с качественно отпечатавшимся рисунком мяча. Особой прелести образу добавляли два куска ваты в носопырке.
И все же, лежа в палатке, я ощущал некую особую атмосферу, характерную только для данного места, возможно даже, только для данного момента. Я словно абстрагировался от всего постороннего. Тленное, мирское – все осталось где-то за периметром. Остался только покой, лишь изредка нарушаемый просачивающимися сквозь тканевые стенки голосами ребят, но и они по-своему успокаивали, напоминая, что в этом мире я все же не один. Немудрено, что в такой безмятежной обстановке я вскоре уснул.
***
Сказать, когда я очнулся, сложно. Долгое время я лежал в пограничном состоянии между дремой и реальностью, прежде чем проснуться окончательно. Как ни странно, чувствовал я себя совершенно разбитым. Все же спать днем было плохой идеей. Я кое-как выбрался из палатки. Все тело ломило – жесткая земля, слегка смягченная теплой подстилкой, это вам не мягкая кровать дома.
Мир вокруг изменился. Птицы щебетали, но уже без прежнего энтузиазма, солнце не слепило, а мягко пригревало, и воздух в округе казался прохладнее, чем утром. Похоже, поспал я знатно, потому как день клонился к вечеру. На экране моего смартфона отчетливо высвечивалось время 20:37. Однако не это меня поразило больше всего. Выйдя из палатки и оглянувшись, я никого не увидел: весь мой отряд куда-то исчез. В голову стали лесть неприятные мысли. Забавно, насколько иррационально может работать наш разум в стрессовых ситуациях. Вот меня оставили в лагере одного, а я уже строю теории заговора и продумываю планы, как выбраться из леса.
– О, спящая красавица проснулась.
Я чуть не подпрыгнул. Оглянувшись на голос, я встретился глазами с Тамарой Викторовной, которая сидела на походном стуле, вальяжно откинувшись на спинку и изящно скрестив ноги. В этой позе она больше напоминала скульптуру. Неудивительно, что мне не сразу удалось заметить ее. Помощница вожатой улыбалась мне легко, приветливо и, похоже, уже давно ждала меня.
– Извините… а где… все? – мысли путались, мозг еще не отошел ото сна, тем не менее мне удалось связать слова в более-менее внятный вопрос.
– Они ушли проходить тропу туриста, – спокойно ответила Тамара Викторовна, словно во всем происходящем не было ничего необычного.
Вот так новость! Пока я мирно сопел в палатке, мой отряд отправился на туристические игры!
– А я почему не с ними? – едва сдерживая свое негодование, спросил я.
– Мы решили, что тебе лучше отдохнуть, учитывая произошедшее, – все так же безмятежно отвечала Тамара Викторовна, словно в насмешку. – На первый взгляд, конечно, у тебя ничего серьезного, но лучше подстраховаться.
Прелестно! Просто прелестно! Проспать такое важное событие! Мне хотелось ударить себя. Но кое-как я все же подавил злость в своей груди. В какой-то момент даже появилась надежда.
– Но у меня вроде как все нормально… Голова не болит, не кружится, – сказал я и неопределенно указал куда-то в сторону леса. – Может, тогда я присоединюсь…
Воспитатель подняла запястье, чтобы посмотреть на часы.
– Да уже смысла нет, они скоро вернутся.