Последний лучик оборвался, даже не успев толком засветиться. Я обреченно сел на лежавшее поблизости бревно. Впрочем, глупо было полагать, что, проспав весь день, я еще куда-то успею.
Тамара Викторовна смотрела на отражающийся в озере закат и будто позабыла обо мне. Казалось, она пребывала в каком-то своем мире, мире, свободном от проблем и душевных переживаний. Ее слабая, но необычайно нежная улыбка словно говорила: «Если в мире существует рай, то это он». Я же, глядя на пейзаж, не понимал, что же в нем может быть такого особенного. Подобную картину я вижу каждый день за окном.
– А вы почему не пошли? – задал я глупый вопрос, то ли чтобы разбавить тишину, то ли чтобы привлечь внимание.
– М-м? – воспитательница непонимающе посмотрела на меня, но потом, словно вспомнив, сказала: – Мне надо за больным приглядывать.
Дак приглядывайте! Почему я чувствую себя обделенным вниманием?
– Ясно…
И вновь тишина. Это уже начинает раздражать. Тамара Викторовна наслаждалась видом – ей не было до меня никакого дела. А мне что делать? Сидеть и ждать, как Хатико, пока остальные придут, чтобы потом слушать их хвастовство о том, как им было весело и как жаль, что меня с ними не было?
– Сема, что-то случилось?
Неожиданный вопрос воспитательницы застал меня врасплох.
– Ничего…
– А чего надулся?
– Да не дуюсь я…
Я попытался придать себе более веселый вид.
– Ты расстроился, что не пошел со всеми?
Как ни крути, а скрыть свое настроение от взрослых не так-то просто. Тамара Викторовна смотрела на меня, как на обиженного детсадовца.
– Ну не переживай ты так, – снисходительно сказала она. – Лучше посмотри, какая красота кругом! Просто чудесно!
Делать было нечего. Я попытался последовать примеру воспитателя и найти хоть что-нибудь чудесное в вечернем пейзаже. Увы, ничего потрясающего я не нашел. Хоть я и признаю, что пейзаж красивый, этим не загладить сегодняшнюю потерю.
– Тебе не нравится природа? – спросила Тамара Викторовна, очевидно заметив тень недовольства на моем лице.
– Не то чтобы…
«Просто не считаю это интересным» – хотел было сказать я, но осекся, ведь это практически то же самое, что сказать «нет». В ответ воспитательница возбужденно затараторила:
– Ну посмотри: лес, природа, солнышко светит, птицы поют! Неужели в тебе это не вызывает совершенно никакого отклика? Неужели ни на миллиграмм тебе это не кажется прекрасным?
Она смотрела на меня со странной смесью осуждения и непонимания. К сожалению, у меня не было ответа, который ее бы устроил.
– Ну красиво, конечно, не спорю, но…
– Это немыслимо! – воскликнула Тамара Викторовна, словно говоря: «Ну что за молодежь пошла?»
Тамара Викторовна тихо сидела на своем стуле, наслаждаясь пейзажем, а я следил за костром, подкидывая в него разные маленькие веточки и наблюдая, как те стремительно сгорают. Вот очередная веточка загорелась и изогнулась, будто от боли, через полминуты от нее уже ничего не осталось, кроме пепла. Вскоре в ход пошли и шишки, травинки и вообще все, что попадалось под руку и могло гореть. Так бы и сидел бы весь оставшийся день, глядя, как очередной дар природы сгорает в костре.
– Что это там такое?
Из транса меня вдруг вывел голос воспитательницы. Проследив за ее взглядом, я вдруг наткнулся на знакомую картину. Судя по всему, несколько мальчишек из соседнего лагеря донимали девочку из своего отряда. В принципе, ничего удивительного: в их возрасте свойственно приставать к девчонкам. Можно сказать, это начальный этап налаживания отношений между двумя полами. Да и тем более, они не из нашего отряда – это сугубо их внутренние дела. Однако что-то в облике девочки казалось мне знакомым.
- Я сейчас, - сказал я уже было готовой встать Тамаре Викторовне и быстро направился к группе ребят.
Предчувствие меня не обмануло, той девочкой была Стеша. Я ускорил свой шаг, но вскоре храбрость покинула меня, и, притаившись за деревом недалеко от разворачивающейся сценки, я стал наблюдать. Моя подруга была окружена пятью мальчишками из своего отряда. Некоторых из них я узнал: они доставали ее сегодня утром в столовой.
Хоть им и было по 13-14 лет, все же на их стороне был численный перевес. Здраво оценив свои силы, я прикинул, что смогу справиться с одним или двумя, но выступить против всей толпы… В лучшем случае все закончится потрепанной репутацией и ущемленным самолюбием.
– Ну, покажи нам, что ты там разглядываешь? – сказал самый нахальный из мальчишек, уже знакомый мне низкорослый короткострижик.
Его любезный тон был пропитан ядом, а от ехидной ухмылки невольно чесались кулаки. Остальные тоже приставали не любопытства ради.