У первого домика уже собралась большая группа из малышей примерно 7-8 лет. Ребятишки резвились – мало кто мог устоять на месте. Двое мальчишек даже успели затеять драку. Бедная вожатая этих бармалеев, ей явно предстоит веселая смена.
Далее у следующего здания стояла группа детей по старше. Те были уже по организованнее и спокойнее. У следующего здания остановилась группа следующей возрастной категории. Те были уже почти подростками. И следующий дом стал стоянкой отряда юношей и девушек всего на пару лет младше меня. Проходя мимо них, я внезапно почувствовал чей-то взгляд. Возможно, причиной тому была простая паранойя, однако за годы травли мой навык чувствовать на себе чье-то внимание отточилось почти до совершенства. Вот и сейчас мое шестое чувство подавало сигнал, что на меня кто-то пристально смотрит. Обернувшись, я на секунду встретился с парой глаз, смотрящих прямо на меня, но едва я успел разглядеть, кому они принадлежат, как загадочный шпион скрылся в толпе, так и не дав понять, кто он.
Нехорошо это, очень нехорошо!
Пройдя сквозь всю эту вакханалию, наш отряд остановился у здания в самом конце улицы. Там на крылечке нас уже дожидалась какая-то «важная птица», всем своим видом и осанкой демонстрирующая, что она человек серьезный.
Татьяна Николаевна в два скачка подскочила на крыльцо, словно воробушек. Глядя на нее, и не скажешь, что она взрослый человек. Молодое, почти детское лицо, модные рваные джинсы на тонком кожаном ремешке, белая рубашка, поверх которой накинута легкая осеняя курточка, желтый «пионерский» галстук, белая бейсболка с надписью Holiday и спортивные белые кроссовки. Длинные каштановые волосы собраны в красивый конский хвост. Не представься она нашей вожатой, ее легко можно было перепутать с еще одним членом нашего отряда!
В противоположность ей дожидавшаяся на крыльце женщина была заметно старше и немного шире в талии. На ее округлом овальном лице выделялся едва заметный второй подбородок. Одета женщина была в белую футболку, поверх которой была накинута куртка, и светлые джинсы. На шее у нее был завязан такой же галстук, что и на Татьяне Николаевне. Длинные черные волосы также были повязаны в один хвост, но не выступали подобно конскому хвосту на затылке, как у вожатой, а плавно спускались через плечо на грудь. Она беспристрастно осматривала наш отряд, в руках у нее была пара пластиковых стаканчиков из-под сметаны, с какими-то палочками.
– А теперь позвольте представить вам лучшую из лучших, прекраснейшую из прекраснейших – воспитателя нашего отряда Тамару Викторовну!
Татьяна Николаевна с излишней театральностью указала руками на женщину. Тамара Викторовна, ни капельки не смущенная таким представлением, слегка улыбнулась и еле заметно поклонилась. После этого вожатая немного отступила, видимо, предоставляя ей слово.
– Приветствую вас, дорогие юноши и девушки, – официальным тоном начала Тамара Викторовна. – Как уже сказала Татьяна Николаевна, я воспитатель пятого отряда. Сейчас мы с вами будем заселяться, но перед этим мне нужно вам кое-что сообщить.
Тамара Викторовна сделала глубокий вдох и оглядела всех присутствующих. От этого взгляда все болтовня тут же прекратилась. Казалось, даже крики детей позади нас стали чуточку тише. Убедившись, что все слушают, она продолжила:
– Как некоторые из вас знают, а остальные вскоре убедятся на личном опыте, наш лагерь – прекрасное место для игр и приключений. Вы можете найти друзей, открыть в себе дремлющие таланты, узнать себя с новой стороны.
Далее нам провели небольшую технику безопасности, которая сводилась к тому, что за пределы лагеря уходить нельзя, обо всем подозрительном надо сообщать вожатым.
– Ну а теперь прошу всех внутрь, в наш жилой корпус! – весело объявила Татьяна Николаевна, ознаменовав тем самым конец этой затянувшейся лекции.
Изнутри этот жилой корпус напомнил мне придорожные гостиницы, в которых нам приходилось останавливаться во время долгих поездок на Черное море. Войдя в прихожую, мы оказались в просторной комнате с лестницей на второй этаж прямо по курсу. В обе стороны расходились узкие коридоры с, судя по табличкам на дверях, санузлами и какими-то санитарными комнатами неизвестного мне назначения.
Мы дружно поснимали свою обувь и сгрудили ее на полочке у входа. Мне потребовалось немного времени, чтобы найти в этом бардаке место для моих кроссовок. Голый ламинат обдал пятки легкой прохладой.